Буддизм. Часть IV. Японский буддизм

япония.jpg

Тэндай-сю
Школа Сингон-сю
Соперничество школ Тэндай и Сингон
Медитация в школе Тэндай
Школа Дзёдо
Школа Дзёдо-синсю
Школа Нитирэн-сю
Школа Нитирэн-сёсю
Японский дзэн
Дзэн и боевые искусства (будзюцу)
Чайная церемония (тя-но-ю) и дзэн
Дзэн на Западе
Буддийские школы в Современной Японии
Примечания

Буддизм проник в Японию в середине VI в. Популярности буддизма способствовал принц Сётоку (574-622), который повелел почитать Будду, Дхарму и Сангху. В 621 г. В Японии насчитывалось 46 буддийских монастырей и храмов, 816 монахов и 569монахинь. В 685 г. издан указ об установлении алтарей изображений будд во всех официальных учреждениях. При императоре Сёму (прав. 724-749) буддизм был признан государственной религий. В каждой провинции был основан монастырь (кокубундзи). В столичном храме Тодайдзи (построенном в столице Нара в середине VIII в.) воздвигнута шестнадцатиметровая статуя будды Вайрочаны. С течением времени буддийские храмы в Японии насчитывали тысячи.

В Японию проникли как тхеравада, так и махаяна. Первой буддийской школой была Санрон-сю (625). Центральной философской категорией Сарон была «пустота» (Шуньята), заимстоваванная из мадхьямики. Следующая школа Хоссо-сю (657), основанная монахом Досё, унаследовала традицию йогачары – понятие «алая-виджняна», т.е. «сознание-хранилище», в которое «погружены» «семена» всех представлений и идей. В 660 г. привнесена из Китая школа Куся, основывающаяся на трактате Васубандху «Абхидхармакоша», – это уже направление тхеравады. В 673 г. была привнесена школа Дзёдзицу-сю. В 674 г. – школа Риссю, в ней основное внимание уделяется не философии, а строгому соблюдению Виная-питаки. В 736 г. привнесена школа Кэгон-сю, в основе которой учение о единстве мира нирваны и мира сансары как неразделимого «мира дхарм». Эти шесть школ получили большое распространение в эпоху Нара (710-794), но из-за схоластичности их влияние на простых людей было невелико. В 9 в. наибольшее влияние приобрели две новые школы: Тэндай-сю и Сингон-сю.

Тэндай-сю

Учение Тэндай-сю привез из Китая Сайтё (767-822)[1]. Шакьямуни – главный Будда Тэндай, отождествлялся с Маховайрочаной. Лотосовая сутра – основной канонический текст школы Тэндай. Но она (Сутра) объявляется эзотерической, содержащей «тайное учение» об «одной колеснице», ведущей к просветлению.

Школа Тэндай утверждала возможность спасения для всех живых существ. Догматика Тэндай включала положение о наличии во всех живых существах «природы Будды». Всякое живое существо может быть спасено через достижение состояния будды. Для этого нужно только актуализировать присущую всем «природу Будды» – суметь «увидеть» ее, постигнуть.

Целью школы Тэндай стало теоретическое обоснование и разработка методов, позволяющих постигнуть в себе «природу будды», открыть нирвану в себе, сейчас. Потому что «сансара есть нирвана, нирвана неотличима от сансары» (недвойственность, тождественность, нирваны и сансары) – ведь человеку присуща «изначальная просветленность» (Яп. хонгаку).

Оплотом тэндай стал монастырь на горе Хиэйдзан, возвышавшейся над долиной Ута, которая в 793 г. была выбрана для строительства новой столицы Киото. Гора возвышалась в северо-восточном направлении, которое традиционно считается «вратами демонов» (кимон). Культовые церемонии тэндай характеризуются таинственностью.

Тэндай имеет разработанную концепцию теократического государства, где монахи являлись управляющим слоем и одновременно Бодхисаттвами. Они составляют «сокровище государства». Как бывает обычно с теократическими школами, так или иначе связанными с идеей мирового господства, тэндайские монахи превратили свой монастырь в крепость и с оружием в руках участвовали в политической борьбе на стороне тех сил, которые соответствовали их идее. В 9-12 вв. Тэндай-сю фактически представляла собой государственную церковь. Со временем позиции Тэндай-сю стали менее сильные. Но это общество, как и все подобные ему, сохраняет стабильное положение. В настоящее время в Японии действует не менее 4000 храмов этой школы, а число приверженцев достигает 18 млн человек.

Особенностью школы Тэндай-сю является большое внимание, уделяемое изучению философских, эзотерических текстов. На этой основе разрабатывались методы для достижения просветления в этой жизни.

Другой эзотерической школой, идейно противоположной Тэндай является школа Сингон-сю.

Школа Сингон-сю

Сингон-сю привез из Китая Кукай (774-835)[2]. Сингон полагает  для простых верующих учение Шакьямуни, которое может быть изучено с помощью литературы. Но быстрое просветление в короткие сроки требует совсем другого рода знание, которое может быть передано только от мастера ученику милосердственно, мистическим путем – всякая философия, литература становятся излишними. Кукай об этом пишет в письме Сайтё, просившего передать ему с посланным учеником некоторые эзотерические тексты:

«Глубины тайного учения не обнаружить в словах, но передаются они от сердца к сердцу. Слова – это мусор. Если ты будешь подбирать отбросы и мусор, ты потеряешь суть»[3].

Эзотерическое, знание, дающее быстрое просветление, передается в школе Сингон в узком кругу посвященных непосредственно-мистически от учителя к ученику.

Сингон учит, что Вселенная – это тело верховного будды Вайрочаны, который состоит из шести элементов: земли, огня, воздуха, эфира, сознания. Махавайрочане присуще – физические действия, речь и мысль, как и человеку. Точнее они присущи человеку, потому что в нем представлена природа Махавайрочаны, имеющего эти свойства. Но чтобы стать буддой нужно вести себя, говорить и думать именно так, как делает это Махавайрочана. Нужно постичь эти три вида деятельности Будды, именуемые в Сингоне «тремя таинствами». Посвященному предлагалось воспроизводить движения телесные, речь и состояние сознания будды. Первое из «трех таинств» именовалось «таинством тела». В него входили медитативная поза космического будды и множество жестов, выражающих различные состояния. Эти жесты на санскрите называются мудры, а по-японски ин, ингэй, инсо. В комментарии к «Сутре будды Великое солнце» написано: «Мудра есть не что иное, как символ Вселенной в ее абсолютном аспекте. Используя мудры, ты соотносишь себя с ее телом». Каждый палец в структуре той или иной мудры имеет космическое соответствие.

Второе таинство – это «таинство слова» будды. Речь будды – это мантры, т.е. «истинные слова» (кит.), в японском произношении сингон, отсюда и название школы. Мантра, или сингон – это определенная комбинация священных звуков. Словесное толкование ее бессмысленно. Среди всех фонем главной Кукай считал первую из них – “а”. Кукай писал: «Звук А – это первоисточник всех буддийских учений. Как только человек открывает рот, первым выходит этот звук. Если не было бы этого звука, не было бы языка. Поэтому он считается матерью всех звуков, а также основной всех письменных знаков»[4].

В качестве мантр Кукай использовал магические формулы – дхарани. Ритуальное чтение сутр он предлагал заменить на дхарани. Использование магических дхарани – отличительная черта эзотерического буддизма.

Третье таинство – «таинство мысли», самое сложное. Для того, чтобы мыслить как Будда, использовалась медитация, а именно концентрация сознания, когда посторонние мысли и чувства просто не замечаются. В качестве объекта медитации используются знаки санскритского алфавита, особенно буква “А”, написанная в стиле сиддхам.

Используется также медитация на образы будд, бодхисаттв и прочих существ эзотерического пантеона, добиваясь отождествления с ними. Используются магические Мандалы: «мандала мира лона» (яп. тайдзо: кай мандара) и «мандала мира алмаза» (яп. конго: кай мандара). Образцы их Кукай привез из Китая.

Если Сайте больше внимания уделял статическому «миру лона», то Кукай отдавал предпочтение динамичному «миру алмаза»[5].

Тантра, использующая энергию страсти, во времена Кукая еще не сформировалась. Поэтому он черпал энергию природы в уединенных горах.

Огненный ритуал «гома»

Самый популярный ритуал в школе Сингон называется гома. Это слово восходит к санскритскому хома и означало издревле жертвенный огонь, который возжигался во время ведических ритуалов жертвоприношения.

Сначала очищается ритуальное пространство в пределах алтаря, затем всего помещения, где пройдет ритуал – оно становится центром Космоса.

Очищение делает ритуальное пространство доступным для божеств (духов). Звон ритуального колокольчика привлекает божество[6]. В центре алтаря на жертвеннике (в большинстве случаев круглой формы) разожжен священный огонь. Алтарь располагается перед изображением Фудо. Но обряд начинается с приглашения божества огня Катэн. Полыхание первых языков пламени означает появление Катэн. В огне сжигаются деревянные палочки, на которых миряне, если они есть во время ритуала, пишут свои имена, вводя их в соприкосновение с духом, богом огня.. В огонь кладутся благовонные порошки – с приятным для божества (духа) благовонием, льется масло с медом, сыплется рис, щепотка пяти злаков, лепестки священных цветков и две разновидности благовоний[7]. После этого читаются мантры, складываются мудры. На этом заканчивается зрелищная часть ритуала, совершаемая для публики. А затем следуют еще четыре ритуала для посвященных: медитация на Фудо, Бодхисаттву Праджня, божества буддийского пантеона и «внешние» божества-защитники.

Главным участником ритуала является Фудо, второй по важности после Будды Махавайрочаны-Дайнити. Его санскритское имя Ачаланатха в японском чтении звучит как Фудо, что значит «Нерушимый». Фудо божество защиты страны. В старой японской армии «стойкой Фудо» называли стойку солдата по команде «Смирно!». На изображениях сам Фудо чаще сидел со скрещенными ногами на фоне полыхающего пламени. В правой руке он держит меч, а в левой веревку. Лицо гневное – глаза сведены к переносице, один глаз прищурен, рот перекошен от ярости, один клык выпирает изо рта наружу сверху, а другой снизу[9]. Тот, кому удалось перевоплотиться в Фудо, не страшны вообще никакие опасности. Горные аскеты – ямабуси почитают Фудо своим покровителем. В основе перевоплощения лежит обычный в школе Сингон «метод трансформации» (яп. тэндзё-хо). Происходит постепенный переход от визуализации (видения) абстрактным мысленных форм к обычной визуализации (видению) конкретных форм. Эзотерик сначала представляет себе знак санскритского слогового алфавита, который символизирует данное божество. Такие знаки-символы есть у каждого божества – они входят в состав мантр божеств. Для Фудо таким знаком является кан (искаженное санскритское хаам), стоящий в самом конце мантры Фудо, звучащей по-японски как «Но-макусамандабадзараданкан». На следующей стадии визуализируется образный символ этого божества, для Фудо таким символом является его меч. Завершающая стадия трансформации – это представление уже всего облика божества в его полной форме.

Дальше начинается «метод манифестации образа» (яп. ё-гэн хо), когда эзотерик представляет «его вхождение в меня, мое вхождение в его» до тех пор, когда он, эзотерик, и в данном случае Фудо сливается воедино, что и требовалось. В описанном процессе задействовано не только «таинство мысли», но и «таинство тела» (мудры) и «таинство речи» (мантры).

Ритуальные предметы эзотерического буддизма школы Сингон

Главные ритуальные предметы напоминают холодное оружие и являются таковым по существу. Большинство из них относится к разновидности ваджр. Первоначально ваджрой именовалась булава – шестопер. Впоследствии ваджрой стали именовать алмаз, но это метафора – алмаз тверд как боевая ваджра. Ритуальные ваджры представляют колющее оружие. Всего ваджры три: с одним, тремя и пятью лезвиями с каждого конца. Ручка колокольчика тоже заканчивается пятью лезвиями[10].

Кроме перечисленных ритуальных ваджр по углам алтаря, на котором разжигается жертвенный огонь, и который представляет собой квадратное деревянное возвышение, располагают по две скрещенные ваджры о трех лезвиях, так что получаются своеобразные рога[11].

Принцип соотнесенности

В эзотерическом буддизме Сингон соотносятся пять первоэлементов (вода, огонь, земля, пространство, воздух); пять базовых форм (круг, треугольник, квадрат, каплеобразное сочетание треугольника с полукругом и просто полукруг); пять главных пространственных направлений (центр и четыре стороны света); пять цветов; пять ритуальных предметов; пять главных будд; пять главных знаков санскритского анализа; пять звуков, которые они обозначают и т.д. и т.п. Так что манипуляции на одном из приведенных уровней вызывают изменения на другом, подобно тому как колдун протыкающий булавкой изображение человека вредит реальному человеку.

Соперничество школ Тэндай и Сингон

Для благополучия государства самым главным был магический ритуал «защиты стран». Основные школы Сингон и Тэндай соперничали поэтому в эзотерической ритуальной технике. Но после того как Сайтё умер монахи Тэндай стали практически не нужны. Но вот тэндайский монах Эннин добрался до Китая в 838 г., получает те же инициации, что и Кукай: ритуал «мира лона» («Сутра Будды Великое солнце») и ритуал «мира ваджры-алмаза» («Сутра алмазной вершины»). И кроме того посвящен еще в эзотерический текст «Сутра сокровенного завершения», которому в это время в Китае стали придавать большое значение. Ознакомившись с этим последним достижением эзотерической мысли, незнакомым в школе. Сингон, Эннин возвращается в Японию в 847 г. Успехи в эзотерике у Эннина были столь значительны, что уже через три месяца после появления в столице ему поручают проведение великой церемонии «продолжения государева рода и защиты государства», в которой участвовала тысяча монахов. Этот ритуал становится ежегодным, оттесняя ритуал «защиты страны», проводимый до этого школой Сингон. Ритуал, обеспечивающий покой в стране и благополучие императорского рода, который провел Эннин, вернувшись из Китая, назывался Ритуал Будды Пламенного Сияния (Сидзе-ко-хо). Тело Будды Пламенного Сияния тождественно космосу. Его культ связан с Полярной звездой – символ земного государя и место Небесного Императора. Полярная звезда покоится недвижной на небосклоне, а остальные звезды движутся вокруг нее. Церемония обращения к Полярной звезде воцаряет мир и покой на земле.

Медитация в школе Тэндай

Первый метод: «самадхи постоянного сидения». Состоял в 90-дневном сидении перед образом Будды в медитативном зале.

Второй метод: «самадхи постоянного хождения». Хождение вокруг статуи Будды Амиды и постоянное возглашение его имени (Нэмбуцу).

Третий метод: «самадхи наполовину сидения, наполовину хождения». Попеременное чередование двух предыдущих методов.

Четвертый метод: «самадхи не сидения и не хождения». Это высший уровень медитативной практики. Здесь можно заниматься любой деятельностью – например сельскохозяйственным трудом или воинским искусством – и при этом постоянно видеть нирваническую сущность сансарического мира.

Эволюция эзотерического буддизма Тэндай

Эзотерическая идея «недвойственности» – тождественности сансарической и абсолютной реальности как ее сущности – приводила к стиранию грани между добром и злом на теоретическом, а затем и практическом уровне. Утверждается идея эзотеризма, что зло может служить обретению добра. Это приводит к появлению нового слоя «монахов-воинов». «Сыны Будды» образуют при крупных монастырях отряды профессиональных убийц, которым могла позавидовать регулярная армия. У этих монахов появляется осознавание себя не столько служителями культа, сколько именно воинами, для которых высшая ценность – честь, доблесть воина.

Другое выражение эзотерическая идея «недвойственности» в плане стирания границы между добром и злом нашла в наделении «дьявола» функцией добра. В Японии в те времена персонифицированное зло, «дьявола», называли «ма». Таким ма стал Рёгэн (912-985), глава Тэндай в 966 г. В 1309 г. монахи Тэндай писали о Рёгэне: «Ныне, спустя несколько сотен лет после своей смерти, он стал предводителем злых духов и демонов, оставаясь в своей погребальной пещере и продолжая творить благодеяния». Регэн провозглашается не только самым главным среди тэнгу[12], но и «Повелителем зла» (Ма). Кто повелевает злом может не только творить зло, но и препятствовать ему. Грубо говоря, никакой черт не одолеет повелителя чертей. Стремление получить с помощью эзотеризма максимум возможного приводит к тому, что Рёгэна, великого буддийского патриарха Тэндай, стали изображать в образе черта, и такие бумажные обереги вывешивать, например, над входом. Из этого поучительного факта следует, что в эзотерическом буддизме[13] на ритуальную площадку вызываются могущественные силы зла (духи), чтобы использовать их для благих целей. От того, что их называют божествами, богами суть дела не меняется.

«Течение Татикак» школы Сингон. В самом конце периода Хэйан (794-1185) складывается эзотерическое учение, в котором на первое место выходят сексуальные практики. Татикак слишком напоминает Тантру левой руки. Основателем течения является некто Нинкан (?-1113), занимавший высокое положение в буддийской иерархии. В 1113 г. его обвиняют в заговоре с целью убийства государя Тоба и ссылают в провинцию Идзу, где 5 месяцев спустя он убивает себя, прыгнув со скалы. Но перед смертью он успел передать свое учение некоему Кэнрэн из Татикава, специалисту по даосским практикам, который привносит в его учение элементы даосизма, в результате формируется собственно течение Татикава, которая стала одним из направлений эзотерической школы Сингон.

К XIV в. течение Татика распространяется почти повсеместно. Считали, что в ритуальном сексуальном акте[14] можно соединиться с Абсолютом, то есть стать «буддой в этом теле». Каноном являлась эзотерическая сутра – «Сутра о смысле» («Рисюкё»), в которой говорилось, что «соединение мужчины и женщины … есть истинная радость бодхисаттвы». Утверждалось, что «Омрачающие страсти и есть не что иное, как просветление» (бонно-соку бодай).

Каким образом ритуальный половой акт приводит к просветлению отображается в нижеследующей схеме, в которой по горизонтали показано единство противоположностей, а по вертикали уровневое соответствие от физического (например, сперма) внизу до духовного (например, ян) вверху.

ян (яп. мё) инь (яп. он)
мир алмаза – ваджра мир лона – гарбха
принцип – ри мудрость – ти
знак а (первый знак санскритского алфавита) знак ун (последний знак санскритского алфавита)
просветление заблуждение
сострадание мудрость
освобождение наслаждение
мудрый повелитель Фудо мудрый повелитель Айдзэн
мужское женское
белое красное
сперма менструальная кровь

Двигаясь снизу вверх видно, что слияние на самом низком «физическом» уровне ведет к обретению единства на всех других уровнях, что и понимается как просветление на высшем уровне (ян-инь, япон. ме-он). Но при условии легко изобличающем именно левую Тантру: на нижнем уровне «соединение двух корней» следует в запретный, табуированный (менструальный) период. Данное толкование практически не отличалось от тантры Индии и Тибета. Учение Татикава оказалось широко распространенным среди духовенства всей школы Сингон. Лишь в XVII в. оно было запрещено. Но причиной этого была не только оргиастичность культа, но и использование в качестве главного объекта поклонения не изображения будды или бодхисаттвы, а человеческого черепа (к тому же как полученного?).

Мифологизирующее обоснование обряда заключалось в (даосском по происхождению) убеждении, что человек имеет 10 душ. Из них 3 небесные, они покидают тело после его смерти, чтобы родиться в следующей жизни в новом облике и вообще покинуть круг сансары. Семь же душ остаются на земле и обитают в черепе покойного. Их можно было, с помощью ритуала, использовать в своих целях. Чем более выдающимися был человек, тем сильнее были его души[15]. Если такой череп заполучить трудно, то следующий выбор падает на череп отца или матери и т.д. Верхняя часть черепной коробки толчется в порошок и из этого порошка лепится новый череп, в который вставляются искусственные глаза, а также зубы и язык. Затем череп покрывается лаком. Голова становится как живая. Далее совершается «соединение корней» и череп обмазывается получившимися в половом акте материями. Лучше всего повторить эту процедуру 120 раз. Такая процедура должна была возродить во едино все 10 душ. Дополнительно к сексуальным актам каждую ночь в 12 ч. и в 2 ч. череп окуривается благовониями и произносятся магические мантры, заставляющие души возвратиться в ритуальный череп.

Потом череп покрывается тремя слоями серебряной и золотой фольги, а поверх ее рисуется мандала, опять же с использованием половых секреций. Потом череп снова покрывается слоями золота и серебра числом до 120 в идеале, а реально 5-6. Наконец язык и губы окрашивают киноварью, лицо белят, зубы серебрят, глазам придают жизненный блеск, расписывая их или используя драгоценные камни. Культ сопровождается возбуждающими напитками. Когда череп был готов, начиналась церемония поклонения продолжительностью шесть часов ежедневно. В 6 часов утра череп упрятывается в семислойный мешок. Днем мешок с черепом находится на алтаре, во время сна берется в постель с собой. Если 8 лет исполнять неукоснительно весь обряд, то семь земных душ предстанут перед посвященным в облике то семи дев, то семи лисиц, то семи будд, исполняя желания, станет известно прошлое и будущее.

Еще в самом конце XVI в. культ Татикава был очень популярен, среди монахов главных монастырей и храмов школы Сингон. Лишь династия Тукугава, придя к власти, запретила этот культ. Ныне секта Татикава себя открыто не обнаруживает, но это не значит, что в век демократического оживления вся и всех она не явилась на спрос.

Школа Дзёдо

Дзёдо (кит. «Цзинту» – «Чистая земля») связана с культом Западного рая и его владыки Амитабхи[16]. Основатель ее в Японии – Хонэн (1133-1212). Он заимствовал из китайского амидаизма практику бесчисленного повторения одного только слова Амида, дающего спасение в раю. Фраза «Наму Амида буцу!» («О будда Амитаба!») превратилась в магическое заклинание. Переписывались сутры, жертвовали на храмы и т.п. Количество последователей амидаизма возрастало.

Канонические тексты школы – так называемые «Три сутры об Амиде» и «Рассуждения о чистой земле» Васубандху. Спасение в век «конца Закона» происходит двумя путями: трудным и легким. «Трудный» – когда человек опирается на собственные силы, и легкий, когда спастись ему помогает будда Амида. Спасение трактовалось как возрождение после смерти в «чистой земле» будды Амиды. Это – особая территория далеко на Западе, где возродившиеся пребывают в блаженном состоянии. По этому раю и название школы – дзёдо (япон. «чистая земля»). В 13 в. учение Дзёдо-сю являлось одним из самых популярных в Японии. Оно распространилось прежде всего среди сельского населения.

После смерти Хонэна школа распалась на 5 фракций. Из дзёдо-сю выделилась школа Дзёдо-синсю.

Школа Дзёдо-синсю

Основана в начале 13 в. монахом Синраном. Переводится как «истинная школа Дзёдо». Учение Дзёдо-синсю принципиально сходно с учением Дзёдо-сю. Однако Синран поставил во главу угла так называемый восемнадцатый обет будды Амиды, в котором упоминалось обещание спасти все без исключения живые существа. Он противопоставил этот обет девятнадцатому и двадцатому, о которых идеологи амидаистских школ утверждали, что возродиться в «чистой земле» смогут лишь те, кто в нынешней жизни совершает благие деяния (19-й обет) или же наряду с усердными молитвами Амиде строго соблюдают заповеди (20-й обет). Эти обеты (19-й и 20-й) Синран назвал эти заповеди «пропагандистскими», использующими идею спасения, чтобы вынудить верующих к добродетельному поведению и благочестию. По Синрану амида спасет всех (18-й обет), как бы кто ни вел себя, Поэтому монахам разрешалось иметь семью, есть мясо и т.п. Расцвет Дзёдо-синсю пришелся на 15 в.

Синран, подобно будущему Лютеру, осудил паломничество, епитимью, посты, обрядность, как суеверия. Учил, что истинное благочестие связано с крепкой семьей (почему и отменил целибат священников, монахов и монахинь), а также у успешными мирскими занятиями. Полагает проповедь главной частью богослужения, а миряне обязаны изучать священные тексты. Считал неправильным, что женщинам не дано получить небесное блаженство. Дзёдо-синсю представляет в Японии как бы буддийский протестантизм. Миро- и жизнеутверждающий характер этого направления наилучшим образом подходит к национальному характеру японцев. Поэтому две пятых населения Японии исповедует Дзёдо-синсю буддизм.

В настоящее время в Японии количество последователей амидаизма около 20 миллионов[17]. Число амидаистских храмов насчитывает несколько тысяч. Культ Будды Амиды (Амитабхи) распространился помимо крестьянской среды в демократической среде – между горожанами (ремесленниками и торговцами).

Школа Нитирэн-сю

Основана монахом Нитирэном (1222-1282). Такое название секта получила много столетий спустя после смерти ее основателя. Первоначальное название школы – «Хоккю-кё» (по-японски «Лотосовая сутра», сокращение полного названия). Имя Нитирэн означает «солнечный лотос». Он горячо выступил против предательства совершенного Синраном в отношении истинного буддизма. Он осудил также секту Дзёдо. Веру в спасительную благодать будды Амиды (Амитабхи) он определили как ересь, подлежащую проклятию. Секта Нитирэн-сю приобрела большую популярность в Японии. В центре культа оказался не Амитабха, а сам великий будда Шакьямуни. Не нужно было стремиться к «Западному раю», «Чистой земле»: Будда был во всем, в том числе и в каждом человеке, в самом низком и угнетенном. Нитирэн-сю коренилась в городском населении (ремесленники, купцы), частично в мелком дворянстве (самурайство).

Секта претендовала быть государственной церковью. Опираясь на тэндайское учение о десяти взаимопроникающих «мирах дхармы», доктрина секты включает три догмата, так называемые «три великие тайные закона»:

  1. Поклонение гохон-дзону («истинно-почитаемому») – мандале со знаками, начертанными в центре МЁ ХО РЭН ГЭ КЁ (полное японское название Сутры Лотоса благого Закона). Каждый знак представляет «откровение Будды». Вся надпись – сущность буддийского закона.
  2. Посещение кайдана – всеобщего места единения.
  3. Произнесение «даймоку» – фразы «Наму Мё ко рэн гэ кё» («Слава Сутре Лотоса благого Закона»).

Следование «трем великим законам» высвобождает в человеке «мир будды» и подавляет «низшие миры».

Используя, так называемые основные проповеди Будды Шакьямуни, запечатленные в «Сутре Лотоса благого закона» (полное название сутры), Нитирэн доказывал, что его школа играет роль спасителя Японии и ее жителей в век «конца Закона». Нитирэн считал, что он призван, чтобы спасти истинное учение Будды. Соответственно он требовал запрещения школы дзэн-буддизма, Дзёдо-сю, а также Сингон-сю и Риссю. Нитирэн хотел создать «великий кайдан», общегосударственного значения, где бы хранился «великий гохондзон», главный в стране – для «великого единения» всех членов Японии. В течение более чем семивековой истории своего существования Нитирэн-сю было в оппозиции не только к другим буддийским объединениям, но и к светским властям[18]. Это противостояние коренилось, в том числе, коллизии коммерческих слоев и военной аристократии. Нитирэн-сю выражал интересы городского, торгового слоя. После смерти Нитирэна Нитирэн-сю разделилось на несколько фракций.

Нитирэн-сю как совокупность буддийских школ, отпочковавшихся от Хоккэ-сю, а также светских нитирэнстских организаций, до настоящего времени представляет одно из ведущих направлений в японском буддизме. Количество храмов приближается к 10 тысячам, число приверженцев превышает 10 млн человек.

Школа Нитирэн-сёсю

Это японская буддийская школа, основанная в конце 13 в. одним из учеников Нитирэна – Никко. Ее догмы составляют основу учения Сока гаккай, крупнейшей современной религиозной организации Японии. В отличие от других нитирэновских групп Нитирэн считается не Бодхисаттвой, а воплощением Будды Шакьямуни. А главным объектом поклонения (гохондзон) почитается мандала, начертанная собственноручно Нитирэном и хранящаяся в главном храме Нитирэн-сёсю – Тайсэкидзи. Вера в гохондзон служит обретению земных благ: исцелению от болезней, процветанию в делах, сохранению семьи –, а также проявлению «сущности будды» уже при жизни верующего. Достигшая просветления личность, преобразует окружающую среду в «землю будды», в идеальное общество. Поэтому пропаганда вероучения Нитирэн-сёсю, распространение его в мире – главная обязанность верующих этой школы. Отсюда чрезвычайно высокая миссионерская активность ее членов и соответственно чрезвычайно быстрый рост Сока гаккай.

Японский дзэн

С середины XII столетия сущестовал постоянный обмен китайскими и японскими монахами. Китайские монахи принесли в Японию учение чань (дзен) эпохи Сун.

В японском дзэн-буддизме выделяются две основные школы: Риндзай и Сото.

Школа Риндзай

Фактически основателем японского дзэн стал создатель школы Риндзай Эйсай (Дзэнкё Кокоси, 141-1215). Во время первого путешествия в Китай (1168 г.) его внимание уже было сосредоточено на дзэн, в этом же году он вернулся домой. В 1187 г. он снова отправился в Китай, где и изучил чань школы Луньцзи (яп. Риндзай). По возвращении в Японию (1191 г.) Эйсай основал первый дзэнский храм в стране – «Сёфукудзи» в Хакато (провинция Тикудзэн), расположенном на южном острове Кюсю (1191 г.). Эйсай пишет трактат «Распространение дзэн ради защиты отечества».

Школу Риндзай называют иногда школой «кричащих и бьющих». Это определение восходит к китайской школе Линьцзи, преемником которой стал японский Риндзай. Линь-цзи придавал одинаково большое значение для просветления ударам палкой, а также яростному крику (кацу). Как-то Линьцзи позвал к себе Ло-бу и спросил его: «Один человек использует палку, а другой прибегает к кацу. Который из них, по твоему мнению, ближе к истине?». Ученик ответил: «Ни тот, ни другой». – «Но все же, что лучше?». В ответ Ло-бу крикнул: «Кацу!» – а Линь-цзи огрел его палкой.

Один древний учитель дзэна, желая показать, что такое дзэн, поднял вверх палец, другой толкнул ногой шар, а третий ударил вопрошающего по лицу. Очевидно, этот третий был представителем школы Риндзай.

Школа «Риндзай» ориентирована как и китайская школа Линьцзи на внезапное, мгновенное просветление, поэтому практиковала диалоговые беседы «вопрос и ответ» (мондо) с использованием коанов.

Самая главная категория в японском дзэн, как и в китайском чань, – «Просветление», или сатори (кит. у). Сатори – это не состояние экстаза или транса. Это – просто состояние «безмыслия», полное отсутствие логической способности. Поэтому чтобы понять, что такое дзэн, нужно удалить все социальное содержание сознания, достичь состояния «безмыслия». Это разъясняется японской притчей «Чашка чая»:

К Нан-иню, японскому учителю (1868-1912) приехал университетский профессор, желавший изучить дзэн. Нянь-инь приготовил чай и стал наливать гостю. Чашка была уже полна, однако он продолжал все лить. Профессор какое-то время смотрел на то, как чай переливается через край, а потом не сдержал недоумение: «Но ведь чашка уже полна. В нее больше ничего не войдет!» – «Так же, как эта чашка, – сказал Нань-инь, – вы полны представлений и теорий. Как же я могу показать, что такое дзэн, пока вы не опорожните свою чашку?».

Чтобы узнать что такое дзен нужно хоть раз побывать в состоянии дзэновской просветленности (сатори).

Дзэнское сатори – абсолютная свобода ума от всех понятий, в том числе от Бога, от всего самого святого для всех людей. Это не означает злонамеренный нигилизм, бесстыдство, воинствующий атеизм. Это означает полное отсутствие понятий святости, добродетельности и др. в состоянии сатори. Выражение «не иметь никакого пристанища» указывает на необходимость отказа от всех социальных условностей (привязанностей), как предпосылку сатори. Изречение «плюйте даже тогда, когда вы произносите слово Будда» – это образный символ сатори.

Очень скоро «Риндзай» завоевал симпатии в среде самурайства и в императорском окружении, превратился в идеологию с официальным покровительством.

Риндзай с его принципами определил образ жизни самурая – «путь воина» –, отраженный в кодексе чести самурая (бусидо)[19].

Характерные черты самурая согласно бусидо следующие. Невероятно высокое чувство достоинства. Храбрость и смелость. Цель жизни – достойно умереть, неважно за что. Главное – чем мужественнее, чем невероятнее, с точки зрения храбрости, гибель, тем лучше. Другое качество: преданность господину. И, наконец, ритуальное самоубийство – сэппуку (харакири). Причем постоянная готовность достойно умереть («путь смерти» резко отличается от самопожертвования воинов ислама, рассчитывающих на рай. Ни ада, нирая нет в идеологии дзэн.

Школа Сото

Основателем школы «Сото-дзэн» является Догэн (1200-1253). В 1223 г. отправился в Китай, где стал заниматься религиозной практикой в чаньском монастыре Тяньтун, но так и не получил печать Просветления. В 1227 г. возвращается в Японию, десять лет живет в Киото. Потом удалился в горы в провинции Этидзен, где основал храм Эйхэйдзи, впоследствии главный центр Сото. В отличие от школы Риндзай, практиковавшей методику «коанов», буддисты секты Сото достигали просветления с помощью техники дзадзэн («сидячая медитация»). Это был возврат к «чистой традиции Будды и патриархов».

Во время медитации «дзадзэн» человек сидит лицом к голой стене в позе лотоса или полулотоса. Ученик сидит прямо, подобно свече, с открытыми глазами, без неестественного напряжения. Когда тело принимает эту «форму Будды», разум также стремится пребывать в Будде. Поза лотоса позволяет крови свободно циркулировать по всему телу, успокаивает страсти гнева, недовольства, эгоизма. При этом ум «опустошается», что является не признаком предстоящего когда-то еще просветления, но уже самим просветлением. Просветление в дзадзэн вовсе не результат постепенной многолетней медитации. Просветление присутствует в самом дзадзэн. Во время медитации дзадзэн сознание подобно зеркальной, не потревоженной малейшим дуновением ветерка водой. В дзадзэн забываются все желания, понятия и суждения, полностью должно отсутствовать и стремление достичь состояния Будды своей медитацией. В этом состоянии абсолютного покоя вещи предстают такими, какие они есть сами по себе, а не как объекты в обычном сознательном восприятии. Это и есть состояние просветленности, состояние Будды. Итак, в Сото «просветление» (сатори) не результат многолетних медитаций, а состояние в процессе любой текущей медитации – оно обязательно внезапно приходит в положении дзадзэн.

Но почему в дзэн внезапно оглушают ударом, вопрошающего ученика, или издевательски абсурдным коаном, или предписывают идеально правильное сидение в дзадзэне? – Все это приемы, заставляющие отвыкнуть от субъектно-объектной работы мысли. Рациональным путем такой результат недостижим. Так, если медитирующий человек, стремясь к «чистому», «пустому», сознанию, отсекает мысли, которые его отвлекают, то это ситуация, когда контролируемый (ум) и тот кто осуществляет контроль (ум) – одно и то же. Мысль пытается изгонять мысль. Поэтому нужно оставить ум в покое, позволить ему думать о чем угодно, даже когда он вздумает помешать самому себе (что является его любимым занятием). Должен быть неуправляемый поток мыслей, текущих одна за другой без всякого вмешательства[20] – сознание воистину познает себя в такие мгновения. Сознание озаряется подобно неожиданной вспышке молнии – устраняется дуализм объекта и субъекта, думающего о нем, индивида и среды, учителя и ученика. Вот почему в дзэне учитель на самом деле ничему не учит своего ученика, но только понуждает его к самостоятельному поиску – правильной медитации, когда есть только поток мыслей, текущих одна за другой без всякого вмешательства[21].

Дзэн и боевые искусства (будзюцу)

Помимо правил бусидо для самурая характерно владение «будзюцу» (воинское искусство). Приоритетные виды будзюцу: искусство стрельбы из лука (кюдзюцу и др.), владения копьем (сюдзюцу и др.), мечом (кэндзюцу и др.), искусство верховой езды (бадзюцу и др.), искусство плавания в доспехах (суй ёи дзюцу). Второстепенные виды: владение боевым веером, владение посохом, искусство дзиттэ. Побочные боевые методы: искусство цепи (кусари), серпа (кама), серпа соединенного с цепью (кусаригама), нунтяку и др. Будзюцу без оружия: школы дзюдзюцу, акиздюцу; искусство киай и др.[22] Связь дзэн с боевым искусством (будзюцу) заключается в теории харагэй (теория Централизации).

Теория харагэй. Хара – это Центр. Концепция хара и концепция внутренней энергии (ки) сформировали ядро теории Централизации (харагэй).

Согласно восточным представлениям истинный Центр человека находит физическое выражение в нижней части живота. Японское слово «хара», от которого произошло «харакири», означает «живот»[23]. Доктрина просветления в буддизме использовала концентрацию внимания на нижней части живота при медитации. Хара как Центр жизни связан с наполняющей его энергией известной на протяжении многих веков как прана в Индии, ци – в Китае, ки – в Японии. Энергию ки можно вырабатывать путем медитации и при необходимости освобождать и направлять за счет концентрации внимания на нижней части живота. Развитие и управление «ки» помимо медитации и концентрации включало «брюшное дыхание». В древних текстах слово «ки» переводилось как «воздух», «дыхание». Эта доктрина, связанная с дзэн-буддизмом, использовалась всеми школами воинского искусства («будзюцу»). Харагэй, который практиковали монахи монастырей феодальной Японии, является метафизической причиной непоколебимой отваги, полного презрения, безразличия, к смерти. Это и привлекло к дзэн-буддизму военное сословие – самураев, иначе буси. В буддизме харагэй окутан метафизикой трудной для понимания. Но очевидно, что ки и хара можно использовать как во благо, так и во зло. Использование харагэй, этой «скрытой и невидимой техники», дает впечатляющие результаты. Так с использованием харагэй сообщение предается быстро и непосредственно в невербальной форме. Концепция энергии, излучаемой из хара, стала краеугольным камнем боевых искусств. Мастера боевых искусств медитировали и концентрировали внимание в нижней части живота в тех же залах буддийских монастырей, где монахи извечно медитировали для достижения мистического просветления (сатори).

Каждое движение боевого искусства координировалось с брюшным дыханием, в кюдзюцу (стрельба из лука), например, от натягивания тетивы и освобождения стрелы до мысленного сопровождения ее в полете.

Энергия «ки» может быть направлена по прямой линии. Линейная ки, проходя противника насквозь, может убить и серьезно ранить. Энергия ки может быть направлена по круговой или спиральной траектории. Круговая ки может оглушить и заставить отлететь противника в сторону по орбитальной траектории. Линейный и круговой типы направления энергии ки стали двумя краеугольными камнями боевых искусств.

Авторы трудов по боевым искусствам говорят о космической сфере хара. Пишут, что «он (хара) расположен в нижней части живота, примерно в двух дюймах ниже пупка». Сумитомо Арима (автор классической работы по предмету дзюдо) пишет: «Черпай свою силу из живота!». «Независимо от того, сидите вы, стоите или двигаетесь, вы всегда должны заботиться о том, чтобы нижняя часть вашего живота была наполнена силой».

Дзэновский харагэй и школа пассивного созерцания для достижения просветления существенно различны. Только в начале пути они одинаково развиваются за счет практики сидячей медитации (дзадзэн) и брюшного дыхания. Далее для харагэй главным является развитие нижней части живота (сита-хара) не постоянным сидением, а постоянным движением.

Рассказывается случай, как спорили два мастера – один сторонник постоянной пассивной медитации, другой – представитель боевых искусств, занимающийся активной медитацией харагэй. «Да, – сказал последний – все это очень хорошо, пока вы сидите на своем коврике в тихом месте, где вас никто не беспокоит. Там вы можете развить сита-хара до огромных размеров, не опасаясь грубых и святотатственных вмешательств, но в тот момент, когда вы покинете свой насест и навстречу вам попадется будзин[24], который выработал свой сита-хара не постоянным сидением, а постоянными движениями, где вы будете тогда?» И в качестве демонстрации простым прикосновением пальца опрокинул его навзничь.

Японцы – харагэй придают большее значение «базе» («животу»), чем «выпуклой груди». Брюшное развитие японских мастеров боевых искусств связано с брюшным дыханием и развитием огромной энергии, генерируемой в действии. В борьбе сумо имеет место вовсе не столкновение горы мяса и жира с другой горой мяса и жира. Разборчивая публика видит харагэй – видит как один атлет выталкивает другого за пределы ринга (окруженного шестнадцатью мешками песка), не прикасаясь к противнику.

Значение «бочковидного живота» видно из такой наглядной демонстрации. Бывший чемпион сумо Тайхо предложил молодому американцу ударить его ногой в живот. Когда американец прыгнул на японца и в лучшем стиле каратэ ударил правой ногой в огромный живот суматори, последний всколыхнул свое массивное брюхо и отбросил американца назад[25].

Искусство харагэй позволяло дзэновским монахам и буси (самураям) парализовать или удивать с помощью энергии «ки», направленной в форме концентрированного крика. Боевое искусство с использованием концентрированного крика как оружия называется «киай». Мастера дзэна, живущие в монастырях и уединенных местах, были лучшими учителями киай. В киай главное не громкость, а особое качество звука[26]. В киай также центральное место занимало брюшное дыхание. Но даже в феодальной Японии, погруженной в мистицизм искусство киай считалось тайным, эзотерическим. Пишется, что киай связано с использованием «оккультной энергии» (Harrison)[27].

Существует еще третья форма распространения энергии «ки», пронизывающей все окружение и контролирующей его до начала поединка. Хороший пример – предчувствие приближающейся атаки. Знаменитый учитель кэндзюцу[28] отдыхает в своем саду вместе с одним из учеников, который вооружен мечом. Глядя на расслабленного учителя, погруженного в спокойное созерцание, ученик подумал, как легко сейчас было бы провести внезапную атаку и убить учителя до того, как он поймет, что происходит. В этот момент учитель, нахмурившись, посмотрел по сторонам. Продолжая хмуриться, он начал обыскивать сад, как бы ожидая обнаружить притаившегося врага. Ничего не найдя, он еще больше встревожился и удалился в свою комнату. Благодаря харагэй он различал в воздухе “запах” готовящегося убийства.

Айкидо[29] использует харагэй на всех уровнях применения. Определение ки в доктрине айкидо связано с космической сферой харагэй. Для мастера айки сила является психической, тело всего лишь инструмент. Сила ки называется «иллюзорной, ускользающей, неопределимой, текучей энергией».

Но эта «иллюзорная» энергия «способна стать щитом для любой части тела. Боксер может направить ки себе в голову, грудь, живот и т.д. и даже удар железным прутом по этому месту не причинит ему боли».

Концентрация на сита-хара, брюшное дыхание позволяют помогают реализовать дзенскую идею созерцания индивидом в себе Будды. Увидеть Будду в самом себе, это значит – обрести пустой разум, чистое сознание.

О значимости буддийской концепции пустого, «чистого», ума, свободного от всех «привязанностей» много пишут мастера кэндзюцу, одного из видов боевого искусства владения мечом. Нельзя сосредоточиваться даже на мече. «Когда ум сосредоточен на мече, вы становитесь пленником самого себя. Все это происходит потому, что ваш ум поглощен чем-то внешним и теряет свое господство» (Судзуки). «Когда противник пытается нанести вам удар, ваши глаза сразу же ловят движение его меча… Но как только это произойдет, вы перестанете владеть собой и, несомненно потерпите поражение. Это называется остановкой» (там же). «Оставьте намерение контактировать с противником в ответ на его выпад, перестаньте строить всякие планы на этот счет. Просто воспринимайте движения противника, не позволяйте своему уму «останавливаться» на этом, продолжайте двигаться ему навстречу» (там же). «Не фиксируйте свой ум на позиции, которую занимает ваш противник, и не приковывайте его (ум) к собственной позиции или положению своего меча. Вместо этого зафиксируйте его в сайка-танден (область живота, расположенная ниже пупка) и не думайте о том, как нанести удар противнику или о том, как он нанесет удар вам. Отбросьте в сторону все конкретные планы и бросайтесь в атаку, когда увидите, что ваш враг заносит меч у себя над головой» (Гаррисон).

Фехтовальщик «должен чувствовать себя так, славно бы с ним не происходит ничего особенного. Продвигаясь вперед, он уверенно ступает по земле, и его глаза не прикованы к врагу, словно глаза безумца» (Адати Масасиро). Так выглядит на практике буддийская концепция «неподвижного ума», «чистого ума». Такуан в своей работе «Кицу ёсу» подчеркивает тесную связь между дзэн-буддизмом и кэндзюцу: «Мунэн мусин» (буквально «отсутствие мысли и отсутствие разума») – это имя Будды. Когда вы широко открываете рот, чтобы выдохнуть воздух, вы получаете на, а когда вы закрываете рот, чтобы сделать вдох, вы получаете му. Когда вы открываете рот, вы получаете а, а когда вы закрываете его, вы получаете буцу. Это троекратное повторение вдоха и выдоха эквивалентного произнесению буддийской мантры «Наму амида буцу», которую символизируют буквы а и ум. Звук а произносится за счет открытия рта, а звук ум – его закрытием. Таким образом, можно сказать, что в состоянии полного отсутствия разума (мунэн мусин) вы всегда повторяете имя Будды, даже если не произносите его вслух». Отсюда видно, что тайны буддизма заключены в этих а и ум и т.д., или в искусстве регулирования дыхания – пишет Гаррисон. Дыхание животом, брюшное дыхание как раз и соответствует нужной вибрации мантры.

Доктрина боевых искусств содержит множество упоминаний школы дзен-буддизма. Буси (самураи) посещали дзен-буддийские храмы, использовали их залы для медитации для подготовки к воинским занятиям. Эти залы назывались додзе, оригинальное название этого места на санскрите – бодхимандала. Даже сегодня этого термин используется в отношении мест обучения дзюдо, каратэ, айкидо, кэндо, кюдо.

Другой термин взятый будзинами из терминологии дзэн – осё, т.е. «мастер или учитель» (упадхьяна, на санскрите). В дзэне – это титул буддийского священника.

Лучшим изображением мастера искусства нанесения ударов являются деревянные статуи, установленные у ворот многих буддийских храмов – особенно те невооруженные фигуры, которые демонстрируют чрезмерное развитие мышц нижней части живота. «Эти статуи НИО, словно коты, сжимающие землю пальцами ног, до сих пор представляют хорошее наглядное пособие по основам каратэ».

Тесная связь между дзэн и самураями обнаруживается в том, что секреты любых школ боевых искусств нельзя постичь без знания дзэн. Конечно, дзэн-буддизм есть своеобразная философия. Но спросом у буси (самураев) пользовались кровожадные навыки, помогающие отважно и эффективно провести рукопашный поединок, приобрести аномальные способности. Эту же судьбу разделяет современный дзэн, распространившийся по всему миру. Нельзя не учитывать этого, понимая, что приобретенные навыки могут быть использованы не только для самозащиты, но и деструктивно, во зло.

Причем зло совершается с пугающей прямолинейностью, решимостью, которую может остановить только смерть. Даже японские ученые феодальной эпохи, которые всячески поощряли и поддерживали эту решимость, были вынуждены признать, что это состояние решимости в ярко-типичном случае граничит с безумием. Некоторые мастера кэндзюцу будзина в состоянии экстремальной решимости называют «безумным человеком» (Судзуки). В европейской религиозной традиции человека в состоянии безумия, но не имеющего клинических нарушений мозга, называют одержимым («бесом»). «Хагакурэ» (военная классика) неоднократно подчеркивает, что дела, подобного самурайским подвигам, нельзя совершить без того, чтобы сойти с ума. То есть – освободить силы, скрытые где-то глубоко внутри. «Эти силы порою могут быть дьявольскими, но нет сомнения в том, что они являются сверхчеловеческими и способны творить чудеса» (Судзуки).

«Адепты харагэй как буддисты, так и даосы понимали, что в течение своей психической, духовной и физической тренировки, выполняемой для того, чтобы достичь высшего знания и контроля над своим собственным я[30], они пробуждают в себе некие странные силы» (Lassere)[31].

Важнейшим средством помогающим реализовать харагэй, является знаменитая «чайная церемония».

Чайная церемония (тя-но-ю) и дзэн

О тесной связи чайной церемонии с дзен наглядно говорит следующий случай. Однажды в Эдо (совр. Токио) у мирного мастера чайной церемонии произошла стычка со встречным ромином[32], который вызвал его на дуэль. Мастер чайной церемонии смирился с мыслью о смерти, но он хотел умереть достойно сражаясь. Он попросил своего противника отложить поединок, а сам бросился в школу фехтования. Хозяин школы выслушал его, а затем попросил приготовить чаю. Глядя на то, как он с полной концентрацией проводит чайную церемонию, мастер фехтования «в сердцах ударил ладонями о колени и воскликнул: «Слушай меня! Тебе не нужно учиться искусству смерти! Того состояния ума, в котором ты сейчас находишься, достаточно, чтобы справиться с любым фехтовальщиком. Когда ты увидишь ронина, сделай вот что: сначала представь, будто ты собираешься сервировать чай для доброго гостя… Обнажи свой меч, подними его высоко над головой в полной готовности нанести удар противнику и, закрыв глаза, собери свои мысли для предстоящего боя. Когда ты услышишь, как твой противник издал крик, ударь его мечом. Вероятно, все закончится взаимным убийством»[33]. Когда ронин увидел перед собой мастера чайной церемонии с мечом и в состоянии концентрации сознания (той самой концентрации которая и составляет суть чайной церемонии), он поспешно удалился.

История соединения чая и дзэна в чайной церемонии следующая. Согласно одной из версий, чай в Японию впервые привез вернувшийся в 805 г. из Китая буддийский монах Сайте. Упоминания о чайной церемонии встречаются в японской литературе с VIII в., но после прекращения в 894 г. официальных отношений с Китаем интерес к чаю пошел на убыль.

Только в 1191 г. вернувшийся из Китая дзэнский монах Эйсай вновь привез семена чая и написал трактат “Кисса едзёки” (“Записки о пользе питья чая для продления жизни”). После распространения в Японии в XIII в. учения школы дзэн японские монахи вслед за китайскими чань-буддистами превратили чаепитие в мистический ритуал.

В чайной церемонии участвуют не более 5 человек. В комнате царит полумрак, если даже на улице день. На всем: чайник, чашка, кисточка – лежит отпечаток времени. Лишь белоснежный льняной платок и ковш, сделанный из спиленного бамбука подчеркнуто новенькие.

Крепкий чай готовится из молодых листьев чайных кустов в возрасте от 20 до 70 и более лет. Обычно кладут одну чайную ложку на 200 граммов воды.

При заварке чая не только чайник, но и сама вода для заваривания должны быть нагреты от 70 до 90 градусов. Заваривают чай в течение 3-5 минут, заливая чуть остуженным кипятком.

Весь ритуал состоит из двух действ. Сначала гости в сопровождении хозяина идут по специальной дорожке к чайному домику, отдаляясь от внешнего мира. Потом пребывают в «чайном саду». Затем обмывают руки и рот в небольшом бассейне.

О начале церемонии возвещает гонг. Гости идут в чайную комнату, и хозяин начинает готовить чай.

После того, как чай достаточно загустеет, начинается второе действо. Главный гость ставит чашку на ладонь левой руки и очень медленно подносит ее ко рту. Сделав несколько глотков, он вытирает чашку в том месте, где касался ее своими губами и передает ее следующему гостю. Пройдя целый круг в полнейшей тишине не более чем за 10 минут чашка возвращается к хозяину.

«Чайная церемония» – это ритуальное групповое действие. Сформировавшаяся в XVI в. философия «Пути чая» (тядо) в настоящее время становится популярной в Европе и Америке. Конечно, чайная церемония в Японии – не ежедневный ритуал. Когда японцы просто пьют чай, они предпочитают зеленый чай, а не черный, как у нас, но иногда употребляют его в повседневной жизни. Интересно, что японцы пьют чай до еды, тогда как мы – после еды.

Настоящую чайную церемонию можно увидеть только в дзэн-буддийских монастырях. В XVI в. среди самураев были приняты соревнования: выпивая чашку чая самурай должен был по вкусу, цвету и запаху определить родину чая. А японские девушки, чтобы приобрести красивую осанку, пластику и изящные манеры, брали уроки чайной церемонии.

Приведенные выше технические детали приготовления чая касаются современной эстетствующей традиции. Обрядово-культовое значение чайной церемонии в полном своем смысле и содержании скрылось в исторической глуби древних дзэновских монастырей. Подлинную свою суть, религиозно-мистическую, чайная церемония обретает, конечно, у истинных мастеров дзэн. Представляет интерес сорт чая, который они пьют, причем он именно крепкий, густой. Как известно из многих религиозных традиций, культовые напитки обладают свойством погружать в транс, экстаз с переживанием божественного состояния. Чрезвычайно важна установка, с которой сознание участков начинает чайную церемонию. Замысел чайного домика, чайного сада должен включать то, что связано с понятиями «мандала», «янтра», со священными рельефами. Положение рук, позы участников должны иметь отношение к понятию «мудры», а пенье чайника благодаря металлическим пластинкам, устроенным на дне чайника, имеет именно ту вибрацию, которая нужна[34]. И мы ничего не знаем о мантре, медитируемой участниками тайной, эзотерической, чайной церемонии, которая только и имеет смысл в религиозно-мистическом культе дзэн.

Одним словом, мистическая чайная церемония должна иметь такие элементы, которые бы делали ее эквивалентной медитации в позе лотоса. Ибо цель как той, так и другой – достижение чистого, «пустого», сознания.

Свидетельства, касающиеся древней традиции, содержат следующие характерные мистические черты. К ним относится знаменитая в мистической мифологии асимметрия. Современные научные доктрины, утверждающие связь асимметрии с силой природного потенциала, восходят, конечно, к древнейшей мифологии, где демонические существа, обладающие огромной силой, являются непременно с одним глазом, одной ногой или типа кентавра, клыки же изо рта – на разных уровнях и т.д. В чайной церемонии асимметрия на уровне вещей отмечается обычно и постоянно в описании чайной посуды. Приведем пару цитат из современных книжек о чайной церемонии. «Асимметрия пользуется уважением»[35]. «В полу сделано углубление для чайника. Тут же находится всевозможная посуда, окрашенная в разные цвета, имеющая асимметрическую форму…»[36]. «Изъяны ценятся» – пишут Симпкинс и приводят соответствующую историю связанную со знаменитым Сэнно Рикю (1521-1591), превратившего чаепитие в процедуру связанную с дзэн. Рикю был приглашен на чайную церемонию вместе с одним торговцем чаем, у которого была драгоценная чайница, которой он очень гордился и, конечно, обратил на нее внимание Рикю. Но великий мастер тя-но-ю[37] не проявил к ней ни малейшего интереса и торговец раздосадованный, придя домой, разбил чайницу в куски. Приятель же торговца аккуратно склеил чайницу и стал ей пользоваться. Спустя какое-то время этот приятель торговца пригласил к себе на чай Рикю. Рикю без промедления заинтересовался чайницей с трещинами и спросил: «А не видел ли я эту чайницу где-то раньше? Теперь, когда она собрана по кускам, она стала вещью, достойной того, чтобы ей пользовались!». «Смысл использования несовершенных предметов обихода пропитывает суть дзэн» – пишут Симпкинс. Но оккультное значение, например, расколотой, с трещинами и т.п. посуды тоже всем хорошо известно.

Подчеркивается медитационная функция, назначение, чайной церемонии. «Чайная церемония тесно связана с учением дзэн. В Китае этот ритуал был учрежден дзэнскими монахами, пившими чай из чаши перед образом Бодхидхармы, который дал указания по употреблению этого напитка. Несколько друзей встречаются в полумраке чайной комнаты… Фактически здесь … продолжение медитативной практики… Домик для чаепитий сродни дзэнскому залу для медитаций, но личное стремление к просветлению сглажено чувством общности с единомышленниками»[38]. К этим словам остается только добавить конкретизирующие пояснения. Во-первых, когда пишут о процедуре чайной церемонии: «предложите гостям помедитировать с вами несколько минут» – это совершенно не то. Вся чайная церемония, весь смысл ее – медитация. Но медитация особенная. «Сидячую медитацию» (яп. дзадзэн, кит. цзочань) можно вполне реализовать в обычном зале для медитации или как Бодхидхарма[39], который медитировал сидя перед отвесной скалой (на протяжении 9 лет). Чайная церемония, развитая Сэнно Рикю (1521-1591) как форма дзэн, выразила новую медитацию, о которой потом специально заботился Хануин (1685-1768)[40]. По его убеждению ничто не может сравниться с медитацией посреди деятельности. Не отрицая значения индивидуального спокойного медитирования в сидячем положении, Хануин считал, что гораздо важнее удерживать состояние медитации во время любых занятий. Единичное просветление при обычном «дзадзэн» – это лишь начало, по его мнению. Нужна медитация именно в деятельности, деятельность же, по определению, коммуникативна. «Я не стараюсь убедить вас полностью отказаться от пассивной спокойной медитации и специально искать активного занятия, чтобы упражняться во время его. Больше всего достойна уважения чистая коан-медитация, которая не знает и не различает эти две стороны – спокойную и активную» – говорил Хануин[41]. Да, Хануин говорит здесь о коан-медитации. Но он говорит и о медитации, которая «спокойная и активная» и к тому же «не единичная», коан-медитация действительно носит коллективный характер. Чайная церемония соответствует данным требованиям. Так, Рикю в ответ на вопрос «В чем тайна чая?» сказал стихотворение:

Чай – это очень просто:
Сперва кипятите воду,
Затем завариваете чай.
После правильно его пейте.
Вот и все, что надо знать.

Все здесь перечисленное есть деятельность, в том числе «правильное» отпивание чая по кругу. Вся эта деятельность протекает у мастеров дзэн, дзэн-монахов, в глубокой медитации. И коль скоро это посвященные, то конечно, не без харагэй, т.е. не без концентрации сознания на сита-хара и брюшного спокойного дыхания. «Правильно пить» чай в дзэнской чайной церемонии значит, воплощать в ней саму суть дзэн, для чего она и возникла, и предназначена была.

Оккультный момент таится в идее общей чайницы, которая пускается по кругу. Достаточно вспомнить для сравнения не менее знаменитую «трубку мира» индейцев. У них ту же самую роль, что чай, выполняет трава, которая составляет ритуальный табак. А в самòй древней трубке, как в древней чайнице, от многочисленных соприкосновений с душой-дыханием посвященных живет, по понятию фетишизма и анимизма, коллективный дух. Прикоснуться губами к такой трубке или чайнице, в нашем случае, значит обрести духовно-магическую силу. Или, по крайней мере, стать братьями по духу, подобно тому, как надрезав руку, смешав кровь и испив ее, становятся кровными братьями[42].

Старинная чайница в чайной церемонии – это фетиш, новая же просто бессмысленна, и дело тут не в эстетико-психологических восприятиях, как любят расписывать в популярно-учебных изданиях.

В чайных садах, сопровождающих домики для чайной церемонии дзэновских мастеров, суть дела не в экзотике и эстетико-психологических восприятиях, а именно в мистицизме. Традиционные сады в дзэнских монастырях являются искусственными садами. Они составляются из крупных камней, окруженных гравием, крупнозернистым песком, которым придается определенный рисунок. Ежедневно монахи оформляют вновь и вновь эти рисунки из гравия и песка. Это входит в их медитативную практику. И напоминает нам о индийских янтрах или о ритуале песчаной мандалы в тибетской традиции.

Камни группируются вместе, например, по три. При этом один крупный камень – с двумя камнями поменьше неодинакового размера. Они могут быть поставлены с наклоном (принцип асимметрии). Чем старее, древнее камни, тем больше они «ценятся» (Симпкинс). Лучше сказать почитаются. Считается – пишут Симпкинс –, что в камнях заключена ци, энергия, которой пронизана вселенная, чем древнее камень, тем больше ци аккумулировал он в себе. Конечно можно и так считать – в терминах преанимизма. А в концепции анимизма в камнях и гравии или песке пребывает дух (божество). Описание дзэновского сада, используемого в древней чайной церемонии, совпадает с картиной древнего японского святилища. Древнее японское святилище, как известно, устраивалось возле, как правило, одиноких камней, особенно необычных, напоминающих живое существо. Именно это и обнаруживается в самом известном дзэновском саде, прилегающем к храму Рьёандзи в Киото: священные камни напоминают тигриные головы. Эти камни «живые» отнюдь не в смысле метафоры – в них живут духи древней японской религии. Примером другого чайного сада может служить «сад ста камней» в Дзукёине, спроектированный Рикью. «Покрытый мхом дерн, валуны и три невысоких холма, окруженные живой изгородью, придают этому месту особую атмосферу умиротворенности… Сад, колодец и низкая черепичная крыша чайного домика сливаются в совершенной гармонии»[43]. Но это пример эстетической интерпретации чайного сада. В действительности горы, холмы, валуны, каменные столбы, отдельные камни и скалы – это вместилища духов в древней японской традиции. Так, Бодхидхарма медитировал в «дзадзэн» сидя пред скалой не потому, что, отвернувшись от мира и упираясь взглядом в скалу, ему легче было достигать состояния отрешенности. Скорее, он напоминает шошона, северо-американского индейца – визионера, который несколько дней подряд одиноко медитирует в пустынном месте в горах у священной скалы, чтобы увидеть своего духа-покровителя, от которого он получает сверхъестественную силу «пуха», знание своего священного животного и сообразные с ним правила поведения[44].

Что касается «живой изгороди», окружающей «валуны» в чайном саду (в вышеприведенной цитате), то вспомним следующее. В древних японских святилищах, куда призывается ками, т.е. божество (дух)[45], «тело божества» (камень) располагается в центре, а границы священного места[46] огораживались священными деревьями – «священными изгородями» («химороги»). Но могут быть и не живые изгороди – выкладываются «каменные границы» («ивасаки»).

Интересно, что чайная церемония может проходить с 23 часов до 3 ч.-4 ч. ночи. Интересно потому, что в оккультных традициях 11 часов (23 ч.) и 2 часа ночи – это так называемый час «зет», когда произносятся заговоры, заклинательные молитвы. Это – время духов.

И, наконец, – конструкция чайного домика. В классическом тя-но-ю он подобен, как обычно пишется, «уединенной хижине монаха отшельника». К этому можно добавить следующие признаки. Дверь в хижину – это скорее лаз, потому что высота его меньше метра. Если к тому же учесть полумрак внутри, во время даже дневной чайной церемонии, то складывается впечатление какого-то иного, хтонического, пещерного мира. Лаз в пещеру оставляет позади, снаружи впечатления вольного внешнего мира. Следует заметить, что языческие древние культы предпочитали местом проведения ритуала пещеры. Священные кивы жителей пуэбло имели входом лаз вверху, в потолке. Таким образом достигалось необходимое качество сакрального пространства – хтоническая пещерность. Можно обратить внимание и на мистическую культуру этрусков, в помещениях которых в полу делались культовые углубления, а в потолке отверстие – комплювий[47].

Сакральный характер дзэновской чайной церемонии виден также и по аналогии с парсийской «святая святых», где парсы поклоняются священному огню. Ни один луч дневного света не должен попадать внутрь этого помещения, к тому же небольшого (как и домик для чайной церемонии), а дверка в него столь мала, что попасть туда можно только чуть ли не на четвереньках.

На эстетико-психологическом смысле классической, дзэновской, чайной церемонии можно настаивать только в случае скептического недоверия к множеству разнообразных религиозных традиций мира. Практиковавших тысячелетиями и практикующих сейчас культ духов. Кто отрицает существование духов, тот отрицает истинность традиционного монотеизма. Ни христианин, ни мусульманин, ни иудей традиционных направлений не могут участвовать в чайной церемонии, даже из вежливости.

Дзэн на Западе

С середины ХХ в. интерес к Чань (Дзэн) резко возрастает на Западе, во многом благодаря произведениям талантливого популяризатора дзэн известного ученого-буддолога Дйсэцу Тэйтаро Судзуки. Интерес этот перерос в «Дзэновский бум», достигший апогея в конце 50-60-х годов. С этим бумом было связано и движение битников.

В настоящее время чаньские (дзэнские) общины имеются в большинстве стран Европы и Америки. Появились они и в России (в Москве, Санкт-Петербурге, Ульяновске и др.).

Буддийские школы в Современной Японии

В современной Японии приблизительно двести буддийских течений и школ. Они делятся на две большие группы: традиционные школы буддизма и необуддийские движения. В Японии насчитывается 17 направлений «сингон», 9 – «тэндай», 9 – «Нитирэн», 16 – «дзэн», 10 – «Истинно Чистой земли», 4 – «Чистой земли».

С точки зрения идеологического воздействия на население ведущее место в буддизме современной Японии занимают необуддийские движения, сочетающие буддизм с древними религиозными традициями. Для необуддийских движений характерна вовлеченность в политику. Большинство их последователей относятся к мелкой и средней буржуазии, а также включают рабочих мелких и средних предприятий.

Наибольшую значимость приобрело необуддийское движение «Сока гаккай», вероучение которой связано с догматами школы Нитирэн-сю. Сока гаккай – «общество создания ценностей» – основано Макигути Цунэ-сабуро в 1973 г. Распущено властями в 1943 г. за отказ поклониться синтоистским святыням. Восстановлено Тодо Дзёсэй в 1946 г. Последователи поклоняются Нитирэну как воплощению «вечного Абсолютного Будды». Ритуальный центр школы – храм Тайсэкидзи, главный храм ортодоксального направления школы Нитирэн. Секта считает этот храм осью вселенной. В храме проводится знаменитая служба «уситора». Тысячи членов общества собираются в храме к полуночи. В начале службы тысячи голосов многократно повторяют магические заклинания «Наму Мёхо рэнгэкё». Затем следует чтение отрывка из Лотосовой сутры. После чего вновь в течение 20 минут тысячный хор голосов повторяет и повторяет магическую формулу «Наму Мёхо рэнгэкё» в ритм, который бьют десятки барабанов.

В основе культа – чудодейственная мандала храма. Каждая семья, входящая в общество, имеет копию этой мандалы.

Социальная программа общества – преобразование общества на основе «революции человека», т.е. обращения его в истинную веру, и создание «третьей цивилизации».

Общество строго организовано. На основе конкурсных экзаменов заполняются места в иерархии: ассистент, помощник преподавателя, преподаватель, помощник доцента, доцент, помощник профессора, профессор. Вся власть в руках небольшой руководящей группы («профессоров»). Сока-гаккай имеет собственную политическую партию. Комэй-то (с 1964 г.), имеет в парламенте депутатов от этой партии. Является одной из самых крупных издательских корпораций, выпускает миллионными тиражами газеты, журналы, религиозную литературу. Сока-гаккай имеет в своем ведении университет, обще-образовательные школы, музей, научные организации, конкретную и догматическую ассоциацию.

Политическая цель общества – поддержание демократических преобразований, превентивная борьба против тоталитарных режимов, борьба за мир, гуманизация общества. В отличие от «Аум синрикё» ничего не говорится о завоевании мирового господства.

Основная масса членов общества концентрируется в крупных городах. Движение насчитывает 4-5 млн членов. Имеются зарубежные филиалы в 115 странах мира, наиболее крупные – в США, Юго-Восточной Азии и Латинской Америке. Печатные издания – ежедневная газета «Сэйкё симбун» (4,5 млн экз.), теоретический ежемесячник «Дайхаку рэнгэ» (2,8 млн экз.), иллюстрированный еженедельник «Сэйкё гурафу» (свыше 1 млн экз.) и др. зарубежные филиалы выпускают в 25 странах 27 наименований печатных изданий.

Предыдущая часть

Примечания

[1] Прообразом Тэндай-сю является китайская Тяньтай-цзун.

[2] Но зародилось учение сингон в индии и представляло позднюю форму индийского буддизма.

[3] Вероятно, Сайтё отделяло от Кукая не только склонность к философии, к теоретическому познанию. Ему было присуще стремление к мистическим социально-политическим утопиям, так что без эзотерической философии обойтись ему совершенно невозможно.

[4] Цит. по: А.А. Накорчевский. Японский буддизм. СПб., 2004. – С. 339.

[5] Подробно см. А.А. Наркочевский. Японский буддизм. СПб., 2004. – С 303-305.

[6] Известно, что колокольчики – один из излюбленных предметов для духов, место их присутствия.

[7] Это то, что демонстрируется в храме Наритасан для публики в наше время. О древних жертвоприношениях огню время молчит.

[9] Известно, что асимметрия символизирует магическую силу.

[10] Известно лезвие меча излюбленное местовместилище духа.

[11] Рога по краям жертвенника всесожжения в иерусалимском храме окроплялись кровью жертвенного животного.

[12] Сверхъестественные существа в горах.

[13] А также и в других эзотерических культах.

[14] Это именовалось «соединение двух корней» (никон кё-э).

[15] По Фрэзеру в таком случае нет ничего лучше головы царя, особенно праведного.

[16] Амитабха (санскр.), Амида (япон.), Одпагме (тибет.).

[17] См. Семотюк О.П. Буддизм: история и современность. Ростов-н/Д; Харьков, 2005. – С. 202.

[18] Власти приговорили его.

[19] Буси – то же, что и самурай. Китаизированный термин, принятый воинским сословием Японии с X-XI вв.

[20] Излюбленный способ философствования в постмодернизме, наученного концепцией дзэн.

[21] Уоттс А. Дзэн и проблема самоконтроля // Что такое дзэн? Э. Фромм, К.-Г. Юнг, А. Уоттс, Р.Х. Блис. Львов; Киев, 1994. – С. 108-110.

[22] Подробно см.: Рати О., Уэстбрук А. Самураи. М., 2004.

[23] В Китае Центр назывался тандэн.

[24] Будзин – человек, занимающийся боевыми искусствами.

[25] Рати О., Уэстбрук А. Самураи. М., 2004. – С. 546.

[26] Также  как в мантрах имеет значение свою вибрация.

[27] Рати О., Уэстбрук А. Самураи. М., 2004. – С. 554.

[28] Один из видов искусства владения мечом.

[29] Ки – внутренняя энергия, ай – гармония с конкретными обстоятельствами поединка.

[30] Правильнее сказать – полностью утратить контроль над собой со стороны сознания.

[31] Цит. по: Рати О., Уэстбрук А. Самураи. М., 2004. – С. 572.

[32] Самурай, потерявший по причине смерти или иных обстоятельств своего покровителя, лишившийся постоянного жалования.

[33] Рати О., Уэстбрук А. Самураи. М., 2004. – С. 540-541.

[34] Магическое значение может иметь движение передаваемой чашки с чаем по кругу. Важно и направление движения.

[35] Симпкинс А., Симпкинс А. – Пер. с англ. Дзэн для начинающих. М., 2004. – С. 133.

[36] Дюмулен Генрих. История дзэн-буддизма. М., 2003. – С. 204.

[37] Тя (чай), ю (вода) – чай с горячей водой.

[38] Дюмулен Генрих. История дзэн-буддизма. М., 2003. – С. 204.

[39] Основатель дзэн (чань) в Китае (440-528).

[40] Хануин – один из самых ярких мастеров школы Риндзай. Был настоятелем ветхого монастыря в своей деревушке Хара, неподалеку от подножия Фудзиямы.

[41] Цит. по: Симпкинс Ал., Симпкинс Ан. – С. 18.

[42] Когда парфянские цари заключали союз, у них был обычай сцеплять пальцы правых рук и связывать большие пальцы двойным узлом, чтобы показалась кровь, которую они друг у друга высасывали через небольшой надрез. Такой союз был нерушим (Гельвеций. Сочинения в 2-х т. М., 1973. – С. 126).

[43] Дюмулен Генрих. История дзэн-буддизма. М., 2003. – С. 204-207.

[44] Визионерство шошонов связано с употреблением ритуального табака 9а в дзэн – крепкого чая).

[45] Обычное местонахождение ками – в горах).

[46] Ками-но ясиро (кит. «дзиндзя»).

[47] Надо полагать, что те древние евреи, которые опустили расслабленного через потолок в доме иудея, где находился Иисус Христос, не разламывали потолок, из-за невозможности пробиться через входные двери. Скорее они все еще были в плену древней языческой  (хтонической) обрядности. Что доказывает реальность истории Иисуса Христа.

Суровягин С.П.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: