Синтоизм. Религия Японии

синто.jpg

Синтоизм – национальная религия японцев. Сложилась в раннефеодальную эпоху (6-7 вв.) на базе родоплеменных культов. Получила название «путь ками[1]» – «путь богов». По-китайски это – шинто (синто). Иероглиф «син» – божество, иероглиф «то» – путь. Истоки синтоизма восходят к глубокой древности.

Содержание

Возникновение и эволюция японского этноса (этногенез)
Источники изучения религии синто
Мифология «синто». Космогония и теогония
Пантеон синтоизма
Культ природы
Культ деревьев
Культ животных
Фаллос и Ктенес
Культ огня
Культ предков
Культ героев
Социально-исторические предпосылки распространения буддизма в Японии в древности (VI – VIII вв.)
Функциональные различия между буддизмом и синтоизмом
Концепция правителя, обладающего буддийскими достоинствами
Буддизм и синтоизм при регентах и сёгунах
Тэнноизм, конфуцианство и синтоизм
Возрождение империи и синтоизма в период Мэйдзи (1868-1912)
Влияние буддизма на пантеон синтоизма
Взаимовлияние синтоизма и буддизма в храмовой традиции
Представления о загробном мире
Религиозные обряды
Храмы. Контроль государства над храмами
Типы храмов
Синтоистский храмовый комплекс и его символы
Посвящение в монахи
Священнослужители (каннуси)
Храмовый ритуал синто
Жертвоприношение – синсэн
Человеческие жертвоприношения
Молитвы – норито
«Спускание ками» и «поднятие ками»
Влияние синтоистского обряда очищения на буддизм
Священные танцы – кагура
Празднества мацури
Календарные праздники
Домашний культ
Обряды жизненного цикла
Индивидуальные обряды
Демонология
Мантика
Магия
Мистика оккультизма. «Наука о духах»

Этика синто
Современная религиозная ситуация
Периоды японской истории
Примечания
Литература

Возникновение и эволюция японского этноса (этногенез)

Согласно некоторым традиционным источникам, история Японии восходит к тому моменту, когда 6000 лет назад Японские острова[2] были сотворены ками (божества). Большинство современных историков считают, что возраст японского народа чуть более 2000 лет.

Ныне преобладает точка зрения, что первые поселенцы пришли на японский архипелаг в основном из юго-восточной Азии через Филиппины и острова Рюкю.

Произошло это на рубеже палеолита и неолита. Вероятно, это были предки аборигенов Японии – айну, когда- то заселявших все острова. Первонасельников Японии принято относить к аустронезийцам – у них были густые волосы, окладистые бороды и широкие носы, кожа была светлой, а черты лица монголоидными (результат более позднего смешения с мигрировавшими на Хоккайдо охотниками и рыболовами из северных районов Сибири).

Неолитическая культура Японии делится на два периода – Дзёмон и Яей. Первый (X – III вв. до н.э.) назван по типу узора, наносившегося верёвкой на керамические изделия[3]. Второму периоду (III в. до н.э. III в. н.э.) дал название район Яей в Токио, где впервые были найдены образцы материальной культуры этого периода.

Обитатели островов в период Яей получили в литературе наименование «протояпонцев», а их культура протояпонской. Около  III в. до н.э. в Японию через Корейский полуостров начали проникать выходцы из Кореи и Китая[4]. Переселенцы из Кореи и Китая принесли в Японию поливное рисосеяние и технику производства металла. В период позднего дзёмона культивировалось просо, гречиха и суходольный рис, наряду с прибрежным рыболовством, охотой и собирательством. Распространение же поливного рисоводства дало толчок к формированию качественно иного хозяйственно-культурного типа. Таким образом, в последних веках до нашей эры происходил синтез культурных элементов, различных в разных районах Японии. В сочинении «Вэй чти» (составленном в III в. н.э.) пишется, что в Японии «выращивают злаки, рис, коноплю и тутовые деревья», и что на иных островах (Цусима, Ики и др.) «не имеют хороших рисовых полей и живут продуктами моря. Ездят на кораблях покупать хлеб на север и на юг.

Автор «Вэй чти» сообщает о повсеместном распространении в Японии обычая татуировать тело и объясняет его традициями, связанными с рыболовством: «Они ловят в воде рыбу и собирают раковины и поэтому татуируются, чтобы отпугивать больших рыб и морских птиц». Поскольку акул отпугивает не эстетическое отвращение к татуировке, ясно, что татуировка имеет магический смысл. Не только пловцы и ныряльщики украшены татуировкой, она повсюду. О ней, как об одном из элементов всеобщей культуры упоминается в том же сочинении «Вэй чти», которое называет японцев «восточными варварами» или «Ва» – карликами.

Японцы, «люди ва», «живут в домах, едят сырые овощи, еду подают на бамбуковых подносах, умерших хоронят в гробах. Гадают на костях, любят выпить, важные сановники имеют по пять жён, менее важные по две-три, в стране нет воровства[5]

Они знают ткачество… Их воины вооружены копьями и щитами, деревянными луками и бамбуковыми стрелами, наконечники которых иногда сделаны из кости. У всех мужчин на лицах татуировки, и их тела украшены рисунками. Размеры и место рисунков определяют разницу в положении. Они пользуются розовым и алым, чтобы раскрасить свои тела, подобно тому, как в Китае пользуются рисовой пудрой». Размеры, характер и место расположения рисунков, татуировки определяют магическую силу в зависимости от занимаемого положения в обществе, подобно тому как, скажем, дворяне во всём мире имели право носить оружие, а простолюдины нет. Японские рисунки, татуировка напоминают значение индуистских янтр.

Эпоха курганов. IV – VII вв. н.э. в археологической периодизации древней истории Японии входит под названием «эпохи курганов». Связано это с тем, что с конца III в. н.э. на территории архипелага получают распространение погребения типа «курганы», ранее в Японии практически неизвестные.  «Эпоха курганов» – начало железного века на территории Японских островов. Широко распространяется вооружение сделанное из железа. На архипелаг проникает (из Кореи и Северного Китая) конская верховая езда. Оседланный конь – предмет гордости аристократа. Широко известны терракотовые фигурки «ханива», которые чаще всего встречаются в погребальных курганах III-V вв. Техника изготовления ханива  установлена: влажную глину раскатывали в длинный цилиндр, затем резали на куски, вынимали сердцевину, полученные кольца ставили в столбик и затирали швы.

Из готовых цилиндров создавали всякие скульптуры. «Оседланный конь» – обычно клавшаяся в погребения ханива. Из фигурок ханива делались изгороди курганов, служащие магическим оберегом захоронений.

Приток населения из Китая и Кореи продолжался вплоть до VII в. н.э. Скорее всего именно эти «эмигранты» и принесли в Японию буддизм, успешно прижившийся на японской земле. Взаимоотношения буддизма с местным культом, развитие конфуцианства в Японии – всё это обусловлено становлением и развитием японской государственности.

Эпоха бронзового века была временем складывания на территории Японии многочисленных протогосударственных образований, наиболее мелкие из которых насчитывали всего лишь по несколько тысяч «дворов». Первые упоминания о Японии встречаются в китайских исторических хрониках I в. до н.э.; самая ранняя документально подтверждённая дата японской истории – 57 г., когда посольство одного из племенных объединений, «государства в миниатюре», посетило двор ханьского Китая. Согласно китайским хроникам на территории Японии существовало множество таких «государств в миниатюре». В то же время происходило взаимопоглощение «государств». Если в I в. до н.э. их насчитывалось не менее 100, то два века спустя, в период Троецарствия в Китае (220 – 265 гг.), на Японском архипелаге насчитывалось до сорока отдельных владений.

«Вэй чжи» пишет: «Страна Ва лежит на юго-востоке от юга Кореи в середине океана и состоит из множества островов. Там находится более сотни царств. Со времени завоевания императором У-ди страны Чосон (Северной Кореи, 108 г. до н.э.) более тридцати царств поддерживали связь с Китаем посланниками и посланиями…»

К концу I века н.э. некоторые кланы на Кюсю, добившись превосходства над соседями и объединившись с ними, начали распространять свою власть на восток, достигли провинции Ямато (центральная часть острова Хонсю), где создали централизованное государство.

К началу VII в. в Ямато было создано государство, которое контролировало запад и центр Японии, а так же север и восток. Создаются министерства, аристократы становятся чиновниками, народ начинает платить регулярные налоги.

Изменение политической системы обусловило новое название государства. Если до VIII в. японцы называли свою страну Ямато, то в 702 г. впервые встречается название «Присолнечная страна».

Китайская хроника отмечала: «Япония – другое название Ямато. Эта страна находится там, где восходит солнце, и поэтому ей дали название Япония»[6].

Точная дата возникновения государства Ямато неизвестна. Племена распадались и объединялись, пока не победил сильнейший. Вождь победившего клана стал верховным правителем. Появилась идея божественного происхождения правителя. Правитель Ямато стал считаться прямым потомком богини солнца Аматэрасу. Поэтому культ этой богини возобладал над местными культами и распространился на всю территорию Ямато, а верховный правитель, потомок богини, в конце VII в. принял вместо прежнего титула «оокими» («великий господин») заимствованный из даосской философии титул «тэнно» (кит. «тяньхуан») – то есть «небесный император». Идея божественного происхождения императора обосновала особое положение Ямато среди других государственных образований, а также цементировала народ вокруг центральной фигуры императора, исторически показывая, что теократия, когда бы она ни была, существует на идее божественного происхождения правителя. Священными символами «небесного императора» стали меч, бронзовое зеркало и яшмовая печать (первоначально магатама – пластина из полудрагоценного камня в форме запятой).

Правитель Ямато, вошедший в историю под именем Сётоку-тайси создал в VII в. основные формы государственного аппарата и системы управления. В 603 г. он ввёл новую структуру рангов знатности. В 604 г. издал закон, согласно которого основой государства стала конфуцианская концепция подчинения подданных своему государю.

В 607 г. Сётоку-тайси отправил посольство в Китай с письмом, в котором писал: «Сын Неба страны, где восходит Солнце, обращается  Сыну Неба страны, где заходит Солнце». В конце VII в. вместо прежнего названия Ямато японское государство и стало называться Нихон, откуда произошло русское название страны Япония.

Источники изучения религии синто

Самый древний и наиболее надёжный источник для ознакомления с божествами синто – свод «Кодзики» («Записки о деяниях древности», 712 г. н.э.). Книга эта содержит избранные мифы и легенды, вращавшиеся среди знатных и царских фамилий. «Кодзики» составил придворный историограф Оно Ясумаро, обобщивший мифы, древние предания, сказки и песни, изложивший историю Японии с момента сотворения мира до начала VII в. н.э.

Другой источник книга «Нихон секи» («Анналы Японии», 720 г. н.э.)[7]. Это – историческая хроника. Состоит из 30 томов (дополнительный том посвящён генеалогическому древу японских императоров). Составители – целая коллегия под началом принца Тонэри и Фудзивара Фухито. «Анналы» начинались с того же мифа о сотворении мира и завершались изложением исторических событий 679 г. Книга «Нихон секи», написанная всего несколькими годами позже, чем «Кодзики», имеет гораздо меньшее значение из-за того, что в ней сильно сказывается китайское влияние.

Принято считать, что оба эти свода были составлены, чтобы обосновать права императорского дома: в обеих книгах «чётко проведена идея наследственной преемственности от первобогов — сотворителей мира к небесным богам, от них к богам земным, а от земных богов к царям Ямато, далёким предкам нынешних японских императоров.

Помимо «Кодзики» и «Нихон секи» известны и другие сборники мифов и преданий – «Кого сюи» («Собрание упущенных прежде древних речений», начало IХ в.), «Энгисики» («Установления годов Энги», 927 г.), а также многочисленные фудоки – естественно-географические и этнографические описания провинций. Но в них история возвышения и обожествления правящего рода Ямато представлена не столь подробно, неразрывность императорской власти не подчёркивается, поэтому они признаются второстепенными по сравнению с «Кодзики» — священной книги национальной японской религии синто.

Обычно мифы, включенные в «Кодзики» и «Нихон секи», делятся на три основные группы. Первую группу составляют мифы о разделении Неба и Земли, появлении первых богов, брачном союзе Идзанаги и Идзанами (брата и сестры) и рождении последними Японских островов, многочисленных божеств (в том числе Аматэрасу и Сусаноо) и «всех десяти тысяч вещей». Вторая группа – мифы о божествах Равнины Высокого Неба (Такама-но-хара), прежде всего мифы об Аматэрасу и её брате Сусаноо. Третья группа – это мифы о нисхождении на землю прародителя императорской династии.

Также существует разделение мифов на «миротворческие (творение мира) и мироустроительные» и на мифы, посвященные «строительству страны», то есть мифы связанные с деяниями первых земных потомков небесных богов – императоров Японии.

Повествование «Кодзики» разделено на три свитка. Первый свиток охватывает эпоху миросотворения и мироустройства. Второй и третий рассказывают о «строительстве страны». Главные действующие лица первого свитка – разнообразные божества японского синтоистского пантеона, начиная от первобогов до таких экзотических богов как Амацухико-хиконагисатакэ-угая-фукиаэдзу-но микото (Небесный Юноша — Доблестный Бог Баклановой Крыши, Не До Конца Настеленной На Морском Берегу).

Все эти божества принадлежат к ками. Слово ками буквально означает «верхний». К ками принадлежат не только боги – устроители мира, боги – покровители людей, но и духи земли, стихий и души умерших предков – т.е. все, стоящие наверху, над человеком, начальствующие.

В японской мифологии этим словом, «кама», обозначается проявление безличной сверхъестественной силы, подобно мана Океании, ньяма Африки, оренда, маниту Северной Америки и т.д.

Характерная особенность синтоизма заключается в очень близких взаимоотношениях между ками и людьми. Ками могут даже сливаться с людьми, примером чего является божественная личность императора или святые основатели новых религиозных учений.

Мифология «синто». Космогония и теогония

В японской мифологии нет единого творца – зачинателя мироздания. Всё начинается не с хаоса, а с самопроизвольного установления самого первоначального и элементарного порядка – согласно Кодзики вначале существовали Небо и Земля. Затем произошли три божества (ками). Амэ-но Минакануси, Такамимусуби и Камимусуби. Они не имеют пола и каких-либо внешних признаков. Поэтому они ничего не создавали. За этой троицей появляются два других божества (ками), потом ещё два, т.е. ещё четыре бесполых ками-одиночки. Но они уже менее абстрактны и связаны с теми или иными природными объектами. Далее возникают уже божественные пары братьев и сестёр (5 пар), которые олицетворяли различные природные явления (например, бог Всплывающей грязи и богиня Осаждающегося песка, которые открывают список богов, являющихся парами).

Завершение космогоничесого процесса приходится на долю пятой пары этих богов, Идзанаги (Призывающий муж) и Идзанами (Призывающая жена). Эта пара до сих пор живёт в предании и культе. Высшие небесные боги поручают этой паре обратить жидкую землю, которая подобно жиру носилась по волнам, в твердь. Они стали возмущать океан огромным копьём с наконечником из драгоценного камня (фаллос): капающая с наконечника морская вода образовала первый остров, по имени Оногоро, который с виду похож на огромный фаллос. Затем они, заключив брак, стали бегать вокруг этого срединного столба всей земли, искусственно сделанного в виде фаллоса, и породили остальные японские острова, а также произвели и много других божеств – духов (ками), которые стали первыми жителями архипелага. Таким божественным путём возникла Япония.

Считается, что всё это относится к «живописным и наивным неблагопристойностям», характерным для «Кодзики», в противоположность формализму китайской Шуцзин. Но следовало бы придать большее значение связи мифа с ритуалом, более глубоко осознать культовое воплощение эротического элемента в творении мира, в появлении (и сохранении) японского архипелага.

Мир постепенно обретает свой обычный вид: являются горы, деревья, равнины, ущелья, туманы, а хозяевами всех предметов и явлений становятся рождённые здесь ками.

Произведя на свет бога Огня, Идзанами заболела и умерла. В отчаянии Идзанаки отсёк голову собственному сыну – богу Огня. Его кровь породила новые божества[8].

После смерти Идзанами отправилась в Страну Мрака. Идзанаги последовал за ней, чтобы вернуть её в мир Высокого Неба, но, найдя супругу разложившейся, в ужасе обратился в бегство. Идзанами послала за ним войско из пятнадцати сотен воинов. Идзанаги удалось избавиться от преследователей, закрыв большой скалой проход из Страны Мрака в Страну Света. Но скала есть скала – её можно как привалить, так и отвалить при божественном желании.

В то время как Идзанаги очищается от осквернения царством мёртвых, посредством омовения в реке, из капель, омывших его левый глаз, появляется богиня Солнца Аматэрасу. Из капель, омывших правый глаз – бог Луны Цукиёми. Из воды, омывшей нос, — бог дождя и бури Сусаноо. Идзанаги отдал во власть Аматэрасу Равнину Высокого Неба, а её брату Сусаноо – Равнину Моря.

Устройство жизни на земле происходит следующим образом. Сусаноо за его проделки на высоком Небе отсылается в страну Идзумо (срединная Страна Тростниковой Равнины)[9]. Он убивает богиню питания Оо-гэцу-химэ-но ками (Деву – Богиню Великой Пищи, иначе Цзюнь). «И вот то, что в теле убитой богини родилось – в голове шелковичные черви родились, в обоих глазах рис – рассада родилась, в обоих ушах просо родилось, в носу фасоль родилась, в тайном месте пшеница родилась»[10]. Обращает внимание известная связь хлебных зёрен с эротической магией, хотя в целом символика соответствия земледельческих культур микрокосму человеческого тела не ясна.

Устройство божественного правления на земле происходит следующим образом. Первоначальные функции бога земли Куни-но-токотати-но ками (бог навечно утвердившийся на земле)[11] были с течением времени разделены между различными божествами – Вака-но-Тама, то есть отдельными духами, между которыми самым замечательным является упомянутая выше богиня питания. Крошечные киоты, посвящённые этой богине земледелия (а позднее ремёсел и торговли), но уже под именем Инари, многочисленны по всей стране.

Боги, собравшиеся на Равнине Высокого Неба, были обеспокоены нарушениями порядка в стране Идзумо. Равнины, скалы, деревья и травы, которые тогда ещё умели говорить, по ночам издавали шум, подобный треску пламени, а в дневное время гудели, как пчёлы в пятый месяц. Да ещё и некоторые божества в Идзумо стали вести себя предосудительно.

Аматэрасу послала своего Божественного Внука Ниниги. Она дала ему драгоценные камни, добытые из подножия Небесных Гор, белые шары из кристалла[12], а также самый дорогой подарок – божественный меч, извлечённый Сусаноо из хвоста восьмиглавого дракона и ещё зеркало из звёзд

С прибытием Ниниги на землю начинается третий цикл мифов – об установлении божественной власти на земле. Ниниги побеждает Сусаноо и его отпрыска Идзумо-начальника. Последний передаёт своё звание властителя земли императору (Микадо). Таким образом, первый человекоподобный император японцев Имму-Тенно ведёт свою родословную от Аматэрасу, верховной богини солнца, через её внука Ниниги. Подобно Микадо, все знатные японские фамилии и священники ведут своё происхождение от действующих лиц этого мифа.

Отпрыск Сусаноо, бывший Идзумо-начальник, вступает в управление «невидимым», т.е. всем, что скрыто от земного владыки, и что он карает и вознаграждает в качестве бога луны из рода Идзумо (земного бога).

Из судьбы прочих божеств можно отметить Саруто-ико, который первоначально был бог грома, а впоследствии становится богом дорог и приводится в связь с фаллосом. Из чего видно, что хтонический мир и эротический элемент культа в японской мифологии также связаны между собой.

Пантеон синтоизма

В японской мифологии нет единого творца мира. Героями мифов выступает множество богов – ками (иначе именуемые микото). Одни из них действуют и говорят подобно людям, другие олицетворяют абстрактные, умозрительные представления. Высшую категорию ками представляют небесные ками, среди которых, в свою очередь, выделяются «особые небесные ками». Ниже их стоят земные ками, обычно привязанные к определённой местности. Ещё ниже – ками-духи, которые проявляются, существуя в предметах и явлениях природы.

Первобоги японского пантеона. Амэ-но-минака-нуси-но ками – Бог Правитель Священного Центра Небес. Така-ми-мусуби-но ками – Бог Высокого Священного Творения. Каминусуби-но ками – Бог Божественного Творения.

Бесчисленные поколения ками, по «Кодзики», заполняют временной промежуток между первобогами и людьми. Эти ками породили не людей вообще, а именно японцев, то есть являются исключительно «национальными» божествами. В этом заключается основная особенность японской мифологии в целом. Некоторые из этих божеств управляли японскими племенами и поэтому считались главными в конкретной местности. Однако с образованием государства Ямато и учреждением в VII в. Управления по делам богов верховным божеством всего архипелага была официально признана богиня солнца Аматэрасу, положившая начало божественной императорской династии.

Аматэрасу оо-ми-ками (Богиня Солнца). Также известна как «Великая Священная Богиня Сияющая на Небе» — старшая дочь Идзанами. Родоначальница династии японских императоров.

Сусаноо-но микото (Порывистый Бог-Муж) – божество рождённое Идзанаги из капель воды, омывших его нос во время очищения по возвращении из Ёми-но куни (Страны Мёртвых).

Инари – бог риса, первоначально покровительствующий земледелию, позднее (в городах) – божество, приносящее удачу в ремёслах и торговле. С божеством Инари связан культ лисы, которая считалась его посланником или даже воплощением. Символ Инари – лисица, которая изображалась в домах гейш[13] и в публичных домах. Гейши посещают храмы в кимоно весёлых расцветок 1-го и 15-го числа каждого месяца, чтобы поклониться своему богу.

Наиболее чтимыми среди богов синтоизма являются Аматэрасу – богиня солнца, Сусаноо – бог дождя, бури и Инари – покровитель земледелия, бог риса. Сейчас считается, что Сусаноо был одним из самых древних богов, верховным и главным аграрным божеством, а формирование культа богини Аматэрасу и его вхождение в состав общеяпонского пантеона произошло гораздо позднее.

Ниниги (Юноша – Бог Изобилия Рисовых Колосьев) – внук богини Аматэрасу.

Ко-но-хана-но-сакуя-бимэ (Дева Цветения Цветов на Деревьях) – жена бога Ниниги.

Идзанаги и Идзанами (Бог Влекущий к Себе и Богиня Влекущая  Себе) – брат и сестра, муж и жена. Породили всё живое и существующее. Аматэрасу, Сусаноо и Цукиёми – дети, порождённые из головы бога Идзанаги после ухода богини Идзанами в Страну Мрака.

Кагуцути-но ками (Бог – Дух Огня) – божество огня, рождённое Идзанами и послужившее причиной её смерти.

Цукиёми – Бог Луны, рождённый Идзанаги во время очищения.

Райдэн – бог грома и молнии. Обычно изображается окружённым барабанами (тайко) и бьющим в них.

Хатиман – бог войны, бог лука и стрел, бог-хранитель воинов, с древних времён широко почитаемый в Японии.

Сумиёси – повелитель морских волн, покровитель мореплавателей. Знаменитый синтоистский храм, посвящённый его культу, находится на побережье Сумиёси, в г. Осака.

Рюдзин – Дракон  — бог морей, бог водной стихии, символизирует также верховную власть.

Сио-цути-но ками – Бог – Дух Морских вод, или Бог- Дух Морских Путей.

Семь богов счастья: Дайкоку-тэн — один из семи богов счастья, самых популярных синтоистских божеств. Бог богатства и Удачи. Обычно изображается в виде очень толстого человека с большим животом. Одной рукой он поддерживает переброшенный через плечо мешок с рисом, а другой рукой держит волшебную колотушку, с помощью которой разбивает рис и творит чудеса.

Бэндзай-тэн – одна из семи богов счастья. Богиня музыки, красноречия, богатства, мудрости и воды. Изображается с бива[14] в руках, а иногда со свернувшейся змеёй в высокой причёске, что связано с древним культом Белой Змеи – владычицы речных вод.

Хотэй – один из семи богов счастья, бог изобилия, воплощение счастья и беззаботности, с огромным животом.

Эбису – один из семи богов счастья, покровитель рыбаков и торговцев. Изображается в виде рыбака с удочкой в руках, зажавшего под мышкой большую рыбу.

Фукурокудзю – один из семи богов счастья, бог, дающий мудрость. Изображается в виде старика с огромным лбом.

Дзюродзин – один из семи богов счастья. Бог долголетия. Изображается в виде старца с седой бородой.

Бимбогами – бог бедности.

Кодзин – божество кухни. Этому божеству подносятся потрёпанные куклы.

Оокунинуси (Правитель Великой страны) – начальник страны Идзумо, праправнук Сусаноо, официально передавший Срединную Страну Тростниковых Долин посланцам неба.

Дзимму-тэнно (древнеяпонск., «правитель Дзимму») – мифологический правитель Японии, восшествие которого на престол официально считается началом создания Японского государства (660 г. до н.э.).

Камуямато Иварэбико-но микото (Юноша – Бог Иварэ из Божественного Ямато) – божество известное также как» император Дзимму» — легендарный первый император Японии.

Оо-яма-цуми-но ками (Бог – Дух Больших Гор) – божество рождённое Идзанаги и Идзанами.

Хоо – мифологичесая птица-феникс. Имеет фантастический вид: у неё голова петуха, шея змеевидная, клюв ласточки, черепаший панцирь и рыбий хвост. Почиталась как символ счастливого предзнаменования.

Восемь Уродливых Женщин Страны Ёми[15] — восемь чудовищ в женском обличье.

Божества буддийского пантеона в японской мифологии. Амида (санскр. Амитабха) – владыка Западного рая, отверзающий верующим врата спасения. Наиболее чтимое существо в некоторых буддийских сектах.

Будда – индийский принц Сиддхартха из рода Шакьев (Сакьев), достигший просветления (ставший Буддой – просветленным).

Индра – буддийское божество – повелитель неба Тори, второго небесного мира в «сфере желаний».

Мондзю – ученик Шакьямуни (Будды), известный своей мудростью. Изображается по левую руку Шакьямуни верхом на льве.

Пиндола – согласно буддийской легенде, один из ближайших учеников Будды.

Фугэн – буддийское божество, олицетворяющее всегда действенное добро учения Будды. Изображается верхом на белом слоне по правую руку от Будды.

Фудо – одно из добрых буддийских божеств, отгоняющее злых духов. Изображается сидящим с мечом в руке посреди языков пламени. Поэтому считается также богом огня. Неподвижно сидящий среди пламени называется Фудо – мёо (Фудо – недвижимый).

Бисямон тэн — один из семи богов счастья. Охранитель северного направления в буддийской модели мира. Изображается в обличье воина, облаченного в доспехи самурая.

Каннон – божество буддийское. Богиня милосердия или сострадания. В Японии она имеет и другие названия и изображается в зависимости от названия. Например: Тысячерукая Каннон, Милосердная Каннон, Одиннадцатиликая Каннон и т.д.

Кисибодзин – одно из женских буддийских божеств, имевшее множество детей.

Дарума — буддийское божество. Изображается в виде игрушки, сделанной из дерева или папье-маше. По форме напоминает арбуз (состоит из тела, нерасчлененного на части). Чаще всего окрашена в красный цвет, а вместо глаз оставлены белые пятна. Загадав желание, зарисовывают один глаз, если оно исполняется, зарисовывают второй.

Эмма – буддийский властитель Царства смерти.

Дзидзо – бог, охранитель людей, защитник детей и путников. Оказывает милосердие также душам грешников в аду. Небольшие каменные статуи его часто ставят у дороги.

Культ древних японцев. Культ религии синто представляет комбинацию культа природы, предков и героев. Первоначально эти культы существовали независимо. Но в настоящее время их отдалить друг от друга невозможно, так как божества, олицетворявшие некогда природу, приобрели со временем человекоподобный характер, и многие из них слились постепенно с некоторыми обожествленными предками.

Культ природы

Божества, олицетворявшие явления природы, – боги ураганов, землетрясений, тайфунов, снежных бурь; а также боги гор, лесов, озер, охранительная сила которых действовала в местности, окружающей их, и превышала в пределах своей местности даже возможности главных божеств.

Например, Сэнгэн — богиня горы Фудзи. Она также известна как Ко-но-хана-но-сакуя-бимэ (Дева цветения цветов на Деревьях) – жена бога Ниниги.

Тай (Красная Дева) – «тай» означает вид морского окуня.

Культ деревьев

Священное дерево вечнозеленый Сакаки (Lat. cleyera japonica). Часто изображается в виде соломенной связки или плетня. К нему приносится пища и питье, так как в нем пребывают боги.

Сосны. В Японии, как и в Китае, считалось, что сосна полна божественной силы «ками», поэтому она не сохнет. В мифах духи двух древних слившихся воедино сосен, Дарби и Джоан, в виде старика и старухи символизируют нерушимый брак. На земле под слившимися  соснами и под ногами стоящих рядом старика (окина) и старухи (аба) ползают черепахи, в небе летают журавли. Этот добрый идеал противостоит существованию любовниц и гейш. Поэтому рядом с соснами нет ни лисиц, ни змей.

Бамбук. Одно из трех растений цветущих зимой  (наряду со сливой и сосной). Содержит неукротимую силу ками. В буддизме – эмблема Будды.

Слива – имеет эротический оттенок.

Персик. Символ долгожительства. Считалось, что древесина персикового дерева изгоняет злых духов. Но с другой стороны, в преданиях, «пещеры персиковых источников» являются воротами в потусторонний мир. И в то же время «персиковый источник» представляет поэтическую перифразу женского полового органа; «безумие персиковых цветков» — перифраза слияния чувств в переходном возрасте. Персик в Японии, как и в Китае, — символ женского начала, подобно абрикосу в Индии или  гранату в Древней Греции.

Рис. Раньше его применяли в церемониях очищения, и до сих пор кладут в комнаты, где есть новорожденный. Рис кладут в рот умершему. Из риса готовят священный напиток японцев сакэ (рисовая водка), без которого не обходится практически ни один священный ритуал. Это своего рода сома или амрита.

Бобы. Использовали в ритуалах очищения, а также  для изгнания (привлечения) злых духов. Каша из красных бобов с рисовыми клецками – священная еда. Происхождение бобов – из заднего прохода богини Пищи, убитой Сусаноо в мифе об устроении жизни на земле.

Вишня. На картинах художника XVIII в. Утамаро женщины созерцают цветущую вишню. В Японии сакура, или вишня, — одно из самых почитаемых деревьев. Символ женского начала в природе. Вишня приносит цветы раньше, чем листья. Вишня – эмблема самураев.

Культ животных

Петух – посвящен богине Солнца.

Лисица – вначале почиталась сама по себе, за ее способности к превращениям. Впоследствии дали посвящена богине питания или земли. Потом – божеству риса, земледелия Инаре, являющемуся также покровителем гейш. Изображается в домах гейш и блудниц.

Крыса – посвящена богу богатства.

Лошадь – предмет гордости аристократов. Особенное культовое значение имеет белая лошадь, как и в иных религиозных традициях. У храмов белой лошади богомольцы дают корм.

Собака. Подобно тиграм у ворот китайских храмов, по обеим сторонам входа в японский  храм стоят часто «Небесный пес» и «Корейский пес».

Тигр (тора). Тигр обладает магической способностью оберегать человека от злых духов и страшных снов. В ходу талисманы с изображение тигров – особенно в ноябре, «месяце без богов». Например, во время фестиваля 23 ноября (праздник жатвы, когда рисовые ками удаляются в горы) тигр изображается на омикоси (паланкине), а в руках участников – зеленые ветви с  прикрепленными к ним талисманами с изображением тигра.

Черепахи – владеют силой «ками», поэтому живут долго. Черепаший панцирь входит в символику мифологической птицы хоо («феникс»), почитавшейся как символ счастливого предзнаменования. Гребень из черепахи – священный символ. Сравни с кангха сикхов хальсы.

Журавли – также владеют силой «ками», поэтому живут долго.

Трясогузка. По-японски буквально означает «птица знающая любовь». Птичка эта посвящена Идзанаги и Идзанами (брату с сестрой). В мифе рассказывается как эти боги пожелали вступить в соитие, но не знали, как это сделать, пока не заметили трясогузку, которая одновременно ударяла хвостом и головой. Они повторили ее движения и таким образом открыли способ соития, и у них появилось множество детей. В Японии есть Скала трясогузки, которую посещают беременные женщины.

Змеи. К ним отношение двоякое, как и у других народов. От змеи ждут избавления от огня и наводнения. Например, в провинции Идзумо с этой целью поклоняются засушенной змее, которую помещают в раку. В других случаях змей подвергают избиению. Но в целом культ был очень популярен в Японии на протяжении всей ее истории.

Змеи — символ тайной любви. В мифах змей в образе юноши овладевает девушкой, а богиня — змея вступает в брак с мужчиной. Например, бог горы Мива считается змеей, которая, в мифе, была таинственным любовником девушки. Сегодня эта гора является центром процветающего религиозного культа; она кишит змеями, которым приносят подношение множество посетителей. Очевидна культовая связь змеи и сексуальности. Связь эта известна и из библейского мифа о первом грехопадении. Родимое пятно является отличительным  признаком происхождения от змеи и одновременно божественного происхождения. При назначении на должность синтоистского жреца принималось во внимание наличие родимого пятна.

Отношение к змеям эволюционировало соответственно развитию от синтоизма к синкретизму синтоизма и буддизма. До появления буддизма не было отрицательного отношения к сожительству змеи и девушки в мифологических сюжетах, обосновывающих по существу определенные ритуалы. Под влиянием буддизма змеи стали рассматриваться как отрицательный персонаж, связь змеи с девушкой (а теперь уже и змеи с монахом) – как преступление наказуемое через карму; девушка после связи со змеем умирает. Змей теперь представляется и людоедом. Ему противостоят крабы.

Бабочки. В древней Японии считались душами людей. Если бабочка влетала в комнату для гостей и садилась за бамбуковой ширмой – это был верный знак, что скоро придет и сам гость. Бабочки могли  быть и душами умерших, которые являлись, чтобы попрощаться со своим телом.

Кузнечик. Насекомое бедности. Его называют «бимбомуси», так как его стрекотание означает присутствие в доме бога бедности Бимбогами.

Окунь. Когда самураю нужно было уезжать из дома, он получал окуня на листе дерева тэгасиваа, чьи листья по форме напоминают руку. Когда окунь был съеден, лист вешали над дверью, веря, что он будет хранить самурая.

Фаллос и Ктенес

Фаллос и Ктенес – защищают беременных женщин, шлют легкие роды и выздоровление от болезней производительных органов. Фаллос играет роль и в космогоническом мифе. «Конечный зубец», который выломал Идзанаги из своего гребня, чтобы сделать факел и посмотреть на свою жену Идзанами в Стране Мрака, также являет собой ни что иное, как «мужской столп» (wobashira) – фаллический символ. [Напрашивается сравнение с сикхским гребнем (кангха), одним из пяти атрибутов мужского достоинства хальсы.] Фаллос считается покровителем блудниц, поэтому изображается часто на домах распутства. Гребень, который появился в японской мифологии – символ человеческого плодородия и имеет свое табу.

В мифах есть церемония «небесной колонны», которую Идзанаги обходит слева, а Идзанами – справа. Встретившись, они совершают соитие. В комментариях к этой церемонии говорится, что в древности было принято ходить вокруг колонны перед соитием. Таким образом, колонна (столб) является фаллическим символом.

По преданиям, в первое полнолуние мужчины ударяли молодых женщин палками в форме фаллосов, чтобы сделать их более плодовитыми[16]. До сих пор в Новый год выставляют у домов и магазинов бамбуковые шесты со срезанными по диагонали концами.

Культ фаллоса пользовался широким распространением, пока в 1872г, благодаря  влиянию христианских стран, был издан указ о его запрещении. Но в отдельных местах его можно встретить и ныне. Эти «женские и мужские» камни Иниозеки бывают и натуральными и искусственными. Естественные фаллосы и ктенесы бывают различных величин, есть даже остров Оногоро, имеющий форму фаллоса. Искусственных ктенесов не делают, но искусственные фаллические символы часто встречаются в Древней Японии, так же как и в Китае, Индии[17], Африке, Египте и др. странах. Фаллические символы из дерева, камня, а иногда из глины, делали в Японии с незапамятных времен. Позднее под влиянием буддизма такие камни переделывали в фигуры старцев, так что возникло сходство с буддийскими «дзидзо» — защитниками беременных женщин и детей. Эти фаллические камни устанавливались как обереги на окраинах деревень и дорогах. На перекрестках устраивались праздники в честь фаллических богов, что конечно связано не с оберегами, а с вселением в фаллосы богов-духов. В старые времена дорожные праздники проводились во время эпидемий и перед прибытием иностранных послов, чтобы оградить себя от эпидемий и иностранного колдовства с помощью своих, японских, духов.

В книге написанной в 1795 г. говорится о резном деревянном фаллосе длиной примерно 3метра и окружностью 1,6 метра, который направлен на дорогу в провинцию Деха. В 1871г. на северо-востоке от Токио ученый В.Г. Астон обнаружил часть дороги в Никко, по обеим сторонам которой располагались группы фаллосов, и пещеру в великом буддийском центре в Камакуре, где имелось множество резных каменных фаллосов. Астон также наблюдал недалеко от Токио процессию с фаллосом в несколько футов длиной, раскрашенным в ярко-красный цвет. Его несла на носилках толпа юношей в праздничных костюмах, они смеялись и кричали, зигзагами переходя с одной стороны дороги на другую. Подобные церемонии до сих пор проводятся в Японии, чтобы повысить плодородие, хотя современные апологеты отрицают их фаллическую символику (Парриндер Дж.).

В 939г. до н.э. изображение фаллоса, которому поклонялись путешественники, стоявшее на возвышении в Киото, было перевезено в менее известное место. Во время императорской революции 1868г. фаллические изображения маскировались, их оборачивали в ткань красного цвета; в таком виде их ошибочно принимали за буддийские дзидзо.

Бесплотные и гинекологически больные женщины приносят в жертву фаллосу два вида раковин (каури)[18]. Персик и боб служат символом ктенеса, гриб и рыло свиньи – фаллоса. Крупные экземпляры фаллоса и ктенеса встречаются иногда отдельно, но чаще всего попарно; их помещают иногда в небольших помещениях, под навесом, но в большинстве случаев прямо под открытым небом. Им приносятся жертвы, состоящие из яств и напитков. Маленькие символы их употребляются при домашнем богослужении. Интересно, что в Индии культ лингама и йони не думают запрещать, а в Японии в 1872г. указом был запрещен фаллический культ, но это было наступлением эпохи просвещения и восстановления императорской власти («просвещенный монарх»).

Культ огня

Существует обычай хождения босиком через огонь. Огни зажигают в ноябре на дворах храмов. Священным считается огонь домашнего очага. Его обновляют вечером накануне нового года, взяв огонь из храма.

Богиня домашнего очага — Хецзуи-но-Ками. В ноябре месяце устраиваются празднества в честь домашнего очага с его богиней.

Культ предков

В Японии VI – VIII вв. первостепенное значение продолжал сохранять культ предков. Каждый род имел родовое божество.

Родовые божества назывались удзигами («удзи» — род, «ками» — божество). Имеют первостепенное значение. Это — клановые первопредки. Удзигами – защищал, охранял людей своего клана, покровительствовал жизни членов рода в самом широком смысле. Культ предков, почитание их совершается не только отдельными семьями, но также целыми общинами и всей нацией (праздник фонарей).

Культ героев

Например, упоминаемый в Кодзики бог культуры Сакунаико, считается создателем медицины, т.е. характеризуется как культурный герой, или знаменитый министр и ученый Михизане, который скончался в изгнании в 903г. н.э., чевствуется потом как бог каллиграфии под именем  Тенжин Зама. Император Ожин (300г. н.э.) возведен в достоинство бога войны под именем Хаши Ман Зан. Великий Шого Иеязу (1616г.н.э.) удостоился после смерти божеских почестей в качестве Тошогу.

Особой силы достигает героический культ в том случае, когда почитание какого-нибудь знаменитого предка совпадает с почитанием божества, к которому восходит род данного героя.

Социально-исторические предпосылки распространения буддизма в Японии в древности (VI-VIII вв.)

Первое упоминание о буддизме в японских источниках относят к VI в. н.э. Проблема взаимоотношения синтоизма и буддизма в VI-VIII вв. – один из основных вопросов истории культуры японского общества.

Период VI-VIII вв. характеризуется завершением перехода от родового общества к раннефеодальному государству. Для этого процесса характерно усиление власти государя, растущее влияние служилой знати в противовес родоплеменной аристократии, стремящейся сохранить свое влияние, основанное на божественном статусе их предков.

Пантеон синтоизма включает в себя божеств-предков самых сильных и знатных аристократических родов. Отмена родовых божеств должна была повлечь за собой потерю социальных позиций рода. Таким образом, развитие государственности сталкивалось с косностью системы наследственно – родовых рангов, освященных авторитетом синтоистских родовых божеств – предков. Служилая знать, представляющая сторону усиления государственности, была заинтересована в изменении системы родовых рангов и, соответственно, в реформировании пантеона, но столкнулась с противоборством родоплеменной аристократии. Таким образом, род правителей в своей политике централизации страны не находил в синтоизме должной идеологической поддержки. Консервативность системы родовых богов-предков в синтоизме закрепляла господство аристократических родов. Противоборство между родоплеменной аристократией и служилой знатью находило свое отражение в характере пантеона синтоизма. Происходит антропоморфизация богов, без чего немыслимы буддийские представления.

Зооморфные божества выступают, как правило, в качестве соперников царского рода. Так, божество горы Ояма наслало болезнь на царевича Ямато Такэру. Это божество появилось перед принцем в обличье белого оленя. Тогда принц взял стебель чеснока, ударил им оленя в глаз и убил его (Нихон секи). Из преданий можно заключить, что умиротворенные правителем земли аристократических родов осмысливались как изменение пантеона, символически это выражалось в перемене облика на антропоморфный, в то время как неумиротворенные, разгневанные божества-предки родов сохраняли облик зооморфный, звериный. Например, змей Яцуноками с подручными змеями мешал царскому строителю запруды Мибу Маро. Тогда Маро закричал: «Этот пруд строится для того, чтобы облегчить людям жизнь, и что это за местные силы, которые не подчиняются царским велениям!» И приказал строителям: «Убивайте без жалости все, что вы видите: зверей, рыб и насекомых». В другом месте «Нихон секи» повествуется как божество горы, радушно встретившее посланца царя, принимает человеческий облик.

Ясно выражена оппозиция антропоморфных и зооморфных богов. Показательна историческая динамика. Если 100 лет назад до рассматриваемого периода змею возносят молитвы, и он воспринимается в двух ипостасях — благой и вредоносной, что является несомненным признаком архаичности представлений, то в преданиях более поздних змей выступает только как носитель зла. Если в период VI – VIII вв. основой локальных божеств синтоизма остается облик зверя, то в IX-X вв. появляются культы антропоморфных божеств, пользующихся широкой популярностью. Процесс переформирования пантеона протекал достаточно интенсивно. Следует отметить, что процесс антропоморфизации синтоистских божеств, появляющихся в VIII-IX вв., не находит практически никакого отражения в иконографии. До сих пор в качестве главной святыни синтоистского храма наиболее часто почитается зеркало или меч.

Итак, по мере того как государственное объединение Ямато утрачивало черты родоплеменного союза, возникали политические предпосылки для распространения буддизма: в распространении централизованного буддизма и ликвидации множества зооморфных родоплеменных богов был заинтересован усиливающийся царский род. В эдикте Дзюнина говорится, что «управлять государством невозможно, если не обрить голову и не облачиться в одежды монаха». В описываемый период японское государство совершало многочисленные походы для завоевания племен на севере и юге архипелага. И здесь буддизм также был призван сыграть роль объединяющего начала как противовес племенным божествам этих племен. Благоприятное отношение царского рода к буддизму разделяло и служивое сословие.

Служилая знать в основном формировалась из местной аристократии, чьи боги – предки не были учтены в общегосударственном пантеоне, в отличие от знатных родов, которые вели свое происхождение от наиболее древней и могущественной группы синтоистского пантеона – «небесных божеств». В добуддийский период имели место фальсификации – многие ложно утверждают, что они произошли от знатных родов, другие же ложно говорят, что их предки спустились с Неба.[19] «Высокие и низкие спорят друг с другом. Народ неспокоен». На этом основании предлагалось пройти церемонию очищения, а истинность слов должна быть установлена опусканием рук в кипящую воду: лжец не выдержит испытания – руки обварятся. Естественно, что в такой ситуации сословие видело в буддизме выход из положения.

Отношение царей к буддизму не было единообразным. Так, Бидацу (572-585) «не верил в Закон Будды». Емэй (585-587) «верил в Закон Будды и почитал путь богов», а Котоку (645-654) «почитал Закон Будды и пренебрегал путем богов». Именно при Катоку началось проведение китаизированных реформ Тайка. В целом буддизм и реформаторская деятельность объединяются между собой, образуют оппозицию местной религии.

Начиная с Тэмма, роль буддизма при дворе постоянно возрастает. Тэммом в 677 г. каждому царевичу и министру было приказано найти по одному человеку, который пожелает принять монашество. Сто человек приняли монашество, когда заболела царица – супруга Тэмму, чтобы царица выздоровела (680 г.). Несколькими днями позже еще 100 человек приняли монашество, но уже по случаю болезни самого царя.

Но даже самые ревностные покровители буддизма не могли преодолеть чрезвычайно стойкую местную традицию. Тем более что основной господства царского рода был его высочайший божественный предок. В указе Сему по случаю строительства грандиозного буддийского храма Тодайдзи говорится: «Я почитаю богов (ками) и поклоняюсь Будде». Начиная с Тэмму, политика правителей определенно направлена на обеспечение мирного сосуществования двух религий: синто («Путь богов») и буддизма.

Функциональные различия между буддизмом и синтоизмом

Социальные отношения и отношения к природе были поделены между буддизмом и синтоизмом.

Природа находилась во власти синтоистских божеств. И вот почему. Помимо родовых божеств древние японцы поклонялись многочисленным ландшафтным божествам и божествам – повелителям природных сил. Гора, пруд, дорога, дождь, землетрясение и т.д. – все находилось во власти божеств, молитвы к которым обращали синтоистские жрецы. Могущество этих богов распространялось обычно на небольшой район. Это были местные, периферийные божества. Но зато на «вверенном им участке» они были могущественнее верховных, родовых божеств, даже Аматэрасу. Анализ показывает, что на протяжении VII – VIII вв. вызывание и прекращение дождя (ветра, бури) практически монопольно выполнялись синтоистскими жрецами. В «Нихон сёки» и «Сёку нихонги» содержится 114 записей о молении жрецами дождя (или его прекращении). Аналогичных буддийских записей зафиксировано всего 15. Причем многие из них проводились по «остаточному» принципу – лишь после того как синтоистские церемонии оставались безрезультатными, когда уже ничего другого не оставалось делать (А.Н. Мещеряков).

Если же буддийским монахам и приписывается в более поздних памятниках способность вызывать дождь, то достичь этого им удается не самим по себе, но путем подчинения синтоистского змея своей магической власти.

Вообще при постройке буддийских храмов на земле, управляемой синтоистскими божествами, благорасположение последних имеет первостепенное значение. Например, в основании главного столба буддийского храма был заложен громадный камень с горы Иимори. Тысячи людей двигали его по нескольку шагов в день. Время от времени он издавал странные звуки. Когда камень установили, пришла прорицательница и сказала, что перемещение камня вызовет несчастья. Она подожгла хворост и камень раскололся. Через некоторое время правитель заболел. Гадание показало, что это результат проклятия синтоистского божества. Точно также случилось землетрясение на территории буддийского храма Сайдайдзи, на постройку которого пошли деревья, срубленные возле синтоистского святилища.

Другое различие связано с тем, что синтоизм основан на коллективности, буддизм обращен к индивиду. Так, при массовых заболеваниях и эпидемиях в магическом лечении преобладает синтоизм. А буддизм выступает как магическое средство исцеления для индивидов. Если же имеются случаи массовых исцелений с помощью буддизма, то причина крылась в проклятии синтоистского божества Хикогами, но оно воздействием магии буддизма осознало свою греховность и пожелало поклоняться буддийским Трем сокровищам.

В тех случаях, когда бедствия носят социальный характер (мятежи, разбойники и т.д.), цари должны читать сутру «Ниннокё», установив 100 статуй Будде. Здесь буддизм был монополистом. Итак, первоначальный этап распространения буддизма характеризуется относительно четким разделением функций двух религий. Во власти синтоистских божеств находились силы природы и судьбы рода, а буддизм был призван обеспечить спокойствие государства. В условиях, когда синтоистские божества властвовали над силами природы, а буддизм отвечал за спокойствие государства, т.е. регулировал систему «Государь-подданный», к символу божества «синтай» и к статуям Будд и Бодхисаттв обращались в разной ситуации – они не дублировали, а дополняли друг друга.

Концепция правителя, обладающего буддийскими достоинствами

Буддизм выступил как покровитель и охранитель государства. В правление Сёму буддизм стали превращать в религиозно-мистический оплот императорской власти не только в столице, но и на местах. Утверждались так называемые провинциальные храмы («кокубундзи»). Молитвы в них охраняли царя, всю страну и провинцию от болезней и несчастий. Во время вспышки эпидемии оспы повелевалось воздвигнуть статую Будды Шакьямуни в каждой провинции. Формировалась также концепция верховного правителя, обладающего буддийскими добродетелями. Так император Сёму оставляет правление и становится буддийским монахом. В «Нихон рёйки» пишется о Сёму: «Бывший император Сёму отлил невиданно большую статую Будды, упрочил закон на вечные времена, обрил голову, носил монашеские одеяния, получил посвящение, творил добро и справедливо управлял людьми. Его сострадание распространялось на живых и растения, и никто не превосходил его добродетелью. Он стал первым в стране, и судьба благоволила ему…Множество цветов счастливых предзнаменований расцвело в стране, и приходило воздаяние за добрые и злые дела». Имя Сему прочно связалось с постройкой буддийского храма Тодайдзи. По мере усиления влияния буддизма появился идеал императора – монаха. Возник прецедент – «Государыня – монахиня» и «министр – монах». Императрица Кокэн удалилась из-за разногласия с императором в храм Хокодзи (762 г.). Вторично взойдя на престол под именем Сётоку[20], она призвала в качестве министра монаха Докё, даровав ему титул «министр – монах», впервые введенный в придворный обиход. Императрица сказала: «Хотя я обрила голову и облачилась в одежды монахини, я должна повелевать Поднебесной…Для того, кто стал монахом, нет причин, чтоб отстраниться от управления. Почитаю потому за благо, чтобы у меня, императрицы – монахини, был министр – монах». Призвав себе в помощь буддизм, государство обмирщало монашество, вовлекая его в процесс управления. Кончилось тем, что «министр – монах» Докё пожелал быть императором. Но могуществу Докё был положен конец военным путем. Сбылись слова оракула, вопрошенного Докё: «Не случалось еще, чтобы поданный стал государем. Трон солнца небесного должен наследоваться императорским домом. Неправедный же да будет изгнан». Новый государь Конин изгнал Докё из столицы в храм Симоцукэ. С этого времени пришло осознание, что буддизм, в котором главное этика, а не принцип родового наследования божественной императорской власти, способен сломать традиционную структуру государственной власти. Политическая активность буддизма усиливалась благодаря концентрации земель в руках буддийской общины, дающей ей значительную экономическую мощь. Помимо Дёко, можно назвать монаха Гэмбо. Сам император Китая Сюань – цзун пожаловал ему третий ранг и фиолетовое монашеское одеяние. Вернувшись на родину, в Японию, он был назначен императором Сёму патриархом («содзё»). Пытался основать «духовную» буддийскую столицу страны, оставив за Нара только административный статус. «Нихон рёики» повествует о притязании буддийских монахов и на царский престол. Монах Дзэнсю, известный ученостью и добродетелями, находясь при смерти, изрек: «Я вселюсь в живот государыни Тадзхи-но-омина и буду рожден царевичем. Меня узнают по родимому пятну». На следующий год Тадзихи родила царевича, на шее которого было такое же родимое пятно, как и у монаха Дзэнсю. Через три года ребенок умер. В той же истории «Нихон рёики» сообщается о монахе Дзякусэне. Он подвижничал на горе Ивадзути, где обитал синтоистский бог Ивадзути – бог этой горы. Почувствовав приближение смерти, он написал своим ученикам: «Через 28 лет после моей смерти я буду рожден царевичем по имени Камино». Через 28 лет действительно родился наследник, которого назвали Камино. Он правил  Поднебесной 14 лет под именем Сага, это был священный правитель.

Буддизм десакрализовал основы царской власти, переведя достоинство царя от ценности генеалогической связи с богиней солнца Аматэрасу к ценности этической добродетели. Это идеологическое новшество не могло не пошатнуть императорскую власть.

Буддизм и синтоизм при регентах и сёгунах

Периоды Хайан (794-1185) и Камакура (1185-1333). С IX в. начинается новый этап эволюции в истории Японии, в том числе и религии. С IX в. значение политической власти императоров уходит в прошлое. Императоры, при регентах, становясь к концу жизни монахами, пытались управлять из монастырей, или на троне, как Сетоку (Кокэн), но замена авторитета высшего божественного происхождения императора на этическое буддийское достоинство, возможное и для другого, непоправимо изменило общественное сознание. В 1192 году военачальник из клана Минамото по имени Ёритомо взял власть в стране и объявил себя сёгуном (полководцем-правителем). Военные из практических соображений взяли власть в свои руки. Но только в XVII столетии в эпоху Токугава (Эдо) вся стана действительно была объединена под властью одного военного правителя (сёгуна), покорившего и обложившего данью всех крупных феодалов. Весь период с начала IX века вплоть до 1868 года, когда была реставрирована императорская власть (период Мэйдзи 1868 – 1912), буддизм непрерывно развивался. Особенно бурно буддизм распространялся в Японии в течение двух важных периодов японский истории: переход от древности к средневековью – Хэйан (794-1185) и раннее средневековье (1185-1333)[21]. Но распространение его сочеталось с появлением конкурирующих между собой школ. Одну школу возглавил монах Кукай (774-835) – название школы Сингон (по-японски так называется китайское течение буддизма «чжэньянь»). Кукай основывал свою школу на культе Будды Вайрочана. Эзотерический буддизм Сингон покорил воображение императорского двора огненным ритуалом, выжигавшим скверну и изгонявшим демонов, впечатляющим изображением статуи и таинственными магическими формулами. Сингон переводится как мантра.

Другую школу под названием Тэндай основал монах Сайтё (762-822). Учение Тэндай основывается главным образом на тексте «Сутры Лотоса» и вере в буддийское божество Амида. Тэндай – это японское название китайской традиции тяньтай. Показательно, что «Нихон рёики» повествует в основном о чудесах, сотворенных статуями, а не сутрами. Памятник, посвященный чудодейственности сутр («Хокэ кэнки») появляется лишь в XI в. На народном уровне восприятие буддизма было связано именно со статуями. Не случайно, что в первые годы после принятия буддизма именно статуи, а не сутры были выброшены в канал.

Оба монаха были японцами. Прошли обучение в Китае и вернулись в Японию. Поэтому оба они подчеркивали важность совмещения буддизма с традиционным синтоизмом и почитали местных ками (живущих в горе[22], на которой они расположили свои школы) наравне с буддийскими божествами. Секты Сингон и Тэндай исповедовали принцип «хондзи суйдзяку», идея которого в том, что все японские ками – это на самом деле будды[23]. То, что на поверхности воспринимается как ками (т.е. как явное), в глубине своей суть Будды и Бодхисаттвы (которые есть тайное). Эта «исконная сущность» ками получила название «хондзи». Хондзи Аматэрасу стал считаться космический Будда Вайрочана, или Махавайрочана (япон. Дайнити), на чем настаивала школа Сингон. Хондзи божества главного святилища Кумано (местность в префектуре Вакаяма) – Будда Амида и т.д. Сами ками стали именоваться гонгэн, что значит перевоплощение (аватара). Имеется подчиненность ками Буддам. Этому способствовала идея кармы. Дело в том, что синтоистские божества не прошли окончательной стадии антропоморфизации (особенно ландшафтные божества). Хотя они могут являть себя и в человечьем обличье, но все-таки основной для них является зооморфная сущность. В буддийских же текстах зооморфность считается как проявление злой природы, как кармическое наказание за прегрешения в прошлых рождениях. Таким образом, учение о карме оказалось удобным средством обоснования злой природы зооморфных синтоистских божеств. Это приводило к осознанию, что Будды и Бодхисаттвы – есть существа более высокого порядка, чем синтоистские божества.

«Будды – главное, ками – вторичное». Исходя из этого общего положения каждая из данных сект (период Хэйан) создала свое собственное учение. В школе Тэндай – оно называлось Санно итидзицу синто (Синто единой реальности Горного владыки), а в школе Сингон – рёбу синто («Двухчастное синто», «двойной путь духов»). В обоих случаях все начиналось с почитания ками гор, на которых находились главные храмы этих школ. Окончательное же формирование этих учений относится уже к следующему периоду Камакура. Дважды спасенная в этот период (в 1274 и 1281гг.) от вторжения монголов разразившимися тайфунами Япония стала считаться «божественной страной» (синкоку) – «страной ками», с помощью которых она устояла. Тайфуны были названы «божественным ветром» (камикадзэ). В отличие от Хэйан, многие лидеры необуддизма в период Камакура заявляли до спасительных тайфунов, что поклонение ками не нужно.

Санто итидзицу синто школы Тэндай связывали воедино ками горы Хиэй (где находился их главный монастырь) Санно, Горный владыка, с тремя Буддами (Сяка-Шакья, Якуси-Бхайшаджьягуру, Амида – Амитабха). Ками горы Хиэй (Санно, Горный Владыка) троичен и каждая из его ипостасей есть автара этих трех Будд. В начале периода Эдо (1600-1868), т.е. в начале XVII в., Санно итидзицу синто приобрело наибольший авторитет: монах Тэнкай утверждал, что божество горы Хиэй, богиня Аматэрасу и Будда Дайнити (Вайрочана) едины, но главная роль принадлежит Аматэрасу. Во время революции Мэйдзи после известного указа «О разделении ками и Будд» Санно итидзицу синто перестало существовать

Что касается «Рёбу синто» (Двухчастное синто), сформировавшегося вокруг религиозного центра в Исэ, то в этом учении роль тайного, эзотерического буддизма была более значительной. Здесь широко используются так называемые мандалы – символические живописные изображения. Структура одной из них концентрична, по мере удаления от сокрытого центра интенсивность просветленности и её чистота убывает. Структура второй мандалы – спиралевидна. Соединение этих двух аспектов – потенциальной возможности и активности, сострадания и мудрости, солнца и луны, женского и мужского (тантрический секс) и приводит к просветлению, к главному будде японского эзотерического буддизма Дайнити – Махавайрочана Великое Солнце. С этими двумя мандалами в Двухчастном (Рёбу) синто были отождествлены два храмовых комплекса в Исэ – Внутреннее святилище Аматэрасу (Солнце, знак огня) и Внешнее святилище Тоёукэ (Луна, знак воды). «Два святилища (Внешнее и Внутреннее) – одно сияние (Будда Махавайрочана)».

При сёгунах, в период Камакура (1185-1333), на смену старым сектам пришли новые. Этими новыми школами были секта Дзёдо («Чистая земля») с культом Западного рая и его владыки Будды Амитабы (япон. Амида), Нитирэн и Дзэн. Основатель «Чистой земли» в Японии монах Хонэн. Он дал простое средство к спасению. Для этого достаточно было многократно (до 70 тысяч раз в сутки) повторять магические слова «Наму Амида буцу» («О Буда Амитаба!»). Эту фразу можно было повторять когда угодно, даже выполняя какую-нибудь работу.

Школа Нитирэн получила название по имени своего основателя монаха Нитирэна (1222-1281). Он объявил «Сутру Лотоса» воплощением абсолютной истины. Бесчисленное повторение слов «Наму Мё хо рэнгэ кё» («Я верю в «Сутру Лотоса») может избавить каждого человека от всех его земных проблем и также послужить на благо японскому государству.

Дзэн как самостоятельное учение основали Эйсай (1145-1215) и Догэн (1200-1253). Суровая дзэнская медитация стала популярна среди японского военного сословия, самураев. Распространение дзэнского учения среди простого народа происходило благодаря имевшимся в его практике поминальным ритуалам.

Дальнейшее развитие буддизма этими сектами в более доступной для народа форме ещё больше влияло на синтоизм. Но результат одинаков: новое приспосабливалось к старому, «японский буддизм» суть взаимовлияние, синкретизм синтоизма и буддизма. Синкретизму способствовала, в том числе, буддийская идея кармы. Японцам идея кармы импонирует тем, что из достоинств, накопленных в прошлых рождениях, происходит магическая сила, которая таким образом, зиждется на родословной. Ни один даже самый преданный монах не может сравниться, скажем, с императором. В предании «Окагами» («Великое зерцало», которое охватывает период 850-1025 гг.) сообщается, как бывший император Кадзан, отрекшийся от престола и принявший монашество, ментальным усилием обездвижил монаха так, что тот не мог двинуться с места, пока Кадзан не освободил его.

В 1285 году в атмосфере нарастания японского самосознания появилось Ватараи синто (по имени клана потомственных служителей божества Внешнего храма Тоёукэ). В Ватараи синто утверждается, в отличие от Рёбу синто, равенство Аматэрасу и будды Дайнити (Махавайрочаны), Внешнего святилища и Внутреннего святилища.

Наступает зрелое средневековье: эпоха Намбокутё (1336-1392) и Муромати (1392-1568). XIV век проходит под знаком влияния идей Ватараи синто. Но затем появляется новое учение Ёсида Канатомэ (1435-1511) – «Есида синто», или «Юйцу Согэн синто» (Единственное изначальное синто). Объявляется, что в истинном синто главный объект поклонения не Аматэрасу, а ками по имени Тайгэнсонсин, который существовал раньше неба и земли. С этого момента впервые синто стало пониматься как исконно японская религия, существовавшая до прихода иноземных учений.

Позднее средневековье и Новое время: эпоха Момояма (1568-1600) и Эдо (1600-1868). Япония превращается в сильное централизованное государство после междоусобиц XV века. Приход к власти в 1600 году династии сёгунов Токугава принес мир и покой. Сохранение и дальнейшее укрепление власти сёгуна востребовало идеи неоконфуцианства с его принципом почтительности и культом закона. Но главным мотивом было не допустить императора к реальной власти, навсегда сохранить её за сёгуном, предотвратить тэнноизм.

Тэнноизм, конфуцианство и синтоизм

Первое появление термина тэнно (небесный государь) относится к VIII в., когда он появился в посланиях японских правителей в Корею и Китай. Даже в период сёгуната произошла активизация идеи тэнно. Этому способствовало возрастание культа Аматэрасу, с помощью которой ветер «камикадзэ» дважды потопил флот врага во время монгольского нашествия. Авторитет святилища богини «Исэ дзингу»[24] необычайно возрос в период монгольского нашествия (1261-1281) и после. Появилась концепция «Исэ синто» с целью укрепления культа императора. Альтернативой этой концепции явилась политика сёгунов, направленная на обожествление сёгуна. Во второй половине XVI в. появляется культ обожествления героев политического и общественного движения. Таковыми явились объединители страны: Ода Нобунага, Тоётоми Хидэёси, Токугава Иэясу. В честь Хидэёси было построено святилище. Токугава Иэясу был обожествлен посмертно. Его потомки предприняли попытку превратить построенное в 1617 году в честь Токугава Иэясу святилище в Никко (северо-восточнее столицы Эдо) в центр общенационального религиозного поклонения. Деревянная статуя Токугава представляла синтай святилища.

Для обожествления сёгуна было использовано конфуцианство с его идеалом преданности правителю. Появление конфуцианства восходит к раннему этапу истории Японии. Но с XVII века, когда сёгуны из клана Токугава (1600-1867) сумели объединить страну под своей властью и превратить использованную ими буддийскую конфессию в контролируемую административную организацию нижнего уровня, сложилась благоприятная обстановка для конфуцианства. Но и на его основе развития созданного сёгунами культа Токугава не произошло. Конфуцианство образовало синкретизм с синто – конфуцианское синто, которое в XVIII-XIX вв. стало идеологической основой движения за свержение сёгуната.

Исторически первым по пути Сближения синто и конфуцианства пошел советник первых сегунов Токугава Хаяси Радзан (1583-1657). Он говорил, что синто и конфуцианство едины. Его учение называется «Ритосинти синто» (синто присутствия в основе сердца основополагающего принципа). Это же направление развивал Ёсикава Корэтару (1616-1694) – «Ёсикаво синто». Но слияние неоконфуцианства и синто на теоретическом уровне осуществлено было монахом Ямадзаки Ансай (1618-1682). Используя неоконфуцианский принцип уважения к закону, он яростно критиковал одновременно одну из главных идей конфуцианства – переменность «небесного мандата», передачу его от недобродетельного правителя к добродетельному. Не в праве смертный менять установившийся порядок вещей: «Левое есть левое, а правое есть правое». Ямадзаки получает высочайшее синтоистское имя Суйка. Его учение называют «Суйка синто». Буддизм, впервые подвергшийся критике, постепенно устаревает.

С конца XVIII века культ императора заметно усилился. Власть сёгунов и влияние буддизма в стране ослабевали. Под влиянием синтоизма конфуцианство эволюционировало в сторону абсолютизации императора буквально как живого бога. Если в классическом (китайском) конфуцианстве имел место тезис о гэ-мин (перемена небесного мандата «тянь-мин», в зависимости от добродетельности императора), то в японском неоконфуцианстве тезис о гэ-мин оказался неприемлемым по отношению к богу живому, в чем была особая заслуга Ямадзаки Ансай. Но не его «Суйка синто» сыграл непосредственную роль в реставрации императорской власти, которая случилась в 1868 году. Эту роль сыграли другие люди – деятели «национальной науки» (кокугаку), призывавшие очистить синто от буддизма и даосизма, возродить свое, японское, самобытное. Представителями «Возрожденного синто» (Фукко синто) явились особенно знаменитые Мотоори Норинага (1763-1834) и Хирата Ацутанэ (1776-1843), Хонда Тикаацу и др.

Возрождение империи и синтоизма в период Мэйдзи (1868-1912)

В 1867 году происходит падение сегуната Токугава и восстановление империи в период Мэйдзи[25] (1868-1912). Придя к власти в результате незавершенной буржуазной революции в 1869 году, император Муцухито (1852-1912) направил Японию по западному пути развития. Власть перешла к правительственному органу парламентского типа. Феодальные формы правления Токугава были заменены национальным правительством, символическим главой которого стал император.

Главной опорой национального правительства Мэйдзи стал синтоизм. Со времен средневековья синтоизм настаивал на том, что истинным духовным наследием Японии является культ ками, а не чужеземные буддийские божества. Общим результатом падения сёгуната, опиравшегося на буддизм, и активизации синтоизма (полагавшего культ ками с основой его в культе Аматэрасу в сам фундамент императорской власти) стало падение буддизма. Семьи больше не обязаны были приписываться к буддийским храмам, а сами буддийские храмы даже подвергались некоторым гонениям. В 1868 году выходит указ о возвращении к единству синтоистского ритуала и управления государством (единство религии и политики). Восстанавливается Ведомство по делам небесных и земных богов – Дзингикан, высший государственный орган, как это было 1000 лет назад. Культ императора – тэнноизм – стал средоточием синто. Идеологической базой стал кокутай («тело государства»), включающий следующие идеи: божественное происхождение японцев и Японии, непрерывность императорской династии, самобытность духа японцев – верноподданность, подчиненность и т.д.

В 1868 году издается декрет о разделении ками и будд. Все буддийские храмы, часовни, атрибуты должны быть удалены с территории синтоистских святилищ. Синто – буддийские комплексы запрещались. Должно быть, либо синтоистское святилище дзиндзя либо буддийский храм тэра. Так же и весь культ, прежде всего горные отшельники ямабуси. Они должны стать либо буддийскими монахами, либо синтоистскими священнослужителями. Синтоистские священники и их семьи должны погребаться исключительно по синтоистскому обряду. Был выдвинут лозунг «Хайбуцу кисяку» («Уничтожь Будду, сотри Шакью»). Но этот антибуддизм быстро пошел на спад. А управление по делам небесных и земных богов низводится до уровня обычного министерства, которое было совсем упразднено в 1872 году.

После победы в русско-японской войне поднялась мощная волна национализма в единстве с превозносимым синтоизмом. Начиная с 20-х годов и вплоть до окончания второй мировой войны в Японии безраздельно господствовал национализм и синтоизм. Синтоизм становится культом национального патриотизма. Ритуал почитания императора и его божественных предков  в синтоистских храмах вменяется как гражданский долг всех японцев. Был принят закон, запрещающий проповедь в школах буддизма и христианства. И был введен обязательный предмет «национальная этика» — смесь синтоистских и конфуцианских идей, обосновывающая священный характер японского народа и государства тем, что они были рождены на свет ками. Во всех храмах и в каждом домашнем алтаре японца («камидана») должны были находиться таблички с именами Аматэрасу – символом божественности императора. Синтоизм был и в основе института японских самураев, из чьих рядов формировались кадры смертников – камикадзе.

Однако религия синто не была однородной. Ещё в период Токугава в синтоизме возникли религиозные течения. В 1882 году был издан закон, разделяющий синто на государственный, храмовый, синтоизм и неофициальный синто, в который вошли различные синтоистские течения. С 1882 года только святилища храмового синто могли называться дзиндзя, здания других синто имели название кекай (религиозное здание). Возникают религиозные движения даже оппозиционные государственному синто (Омото сё, Хито но мити, Хоммити – в 30-х годах XX века). Вслед за исторической эволюцией вероучения рассмотрим культ синтоизма.

Влияние буддизма на пантеон синтоизма

В начале своего распространения буддизм воспринимался как нечто явно отличное от существующих традиций. Однако со второй половины VII века синтоистские божества превращаются в защитников буддизма. В указе Сётоку говорится: «Люди полагают, что боги Неба и Земли отстраняются от Будды и избегают его. Но если заглянуть в сутры, то там сказано о сонме божеств, защищающих закон Будды и почитающих его» (766 г.). Поэтому монахам буддийским предлагалось принять участие в празднике вкушения первых плодов – одной из основных общегосударственных церемоний, в которой до этого участие посторонних не разрешалось.

С правления Сётоку синтоистские божества не только охраняют Будду, но и несут охрану государства, которая ранее отводилась только буддизму. «Следует молиться и поклоняться богам Неба и Земли. Они – основа страны». Разделение функций буддийских и синтоистских божеств начинает уступать место их взаимозаменяемости. Что и привело, в конце концов, к появлению синкретического вероучения «хондзи суйдзяку». Суть которого, как говорится выше, заключается в том, что синтоистские божества представляют собой временные воплощения будд и бодхисаттв (Аматэрасу, например, рассматривалась как аватара Вайрочаны).

Под влиянием буддизма меняется и характер богов в том смысле, что происходит переход от местных, ландшафтных, или родовых богов к богам общим, абстрактным, лишенным конкретных местных имен. Если раньше в особо важных случаях, когда требовалось обеспечить поддержку всех синтоистских богов, дворцовые посыльные отправлялись в синтоистские храмы всех провинций (в храмовых списках «Энгисики» насчитывается уже более 3000 синтоистских храмов, получавших приношения двора)[26], то во второй половине VIII в. появляются сообщения о молениях жрецов абстрактному «божеству болезней», которое географически не привязано, называется не по имени, а по выполняемой функции. Громовник тоже называется просто «гремящим божеством» или «богом грома». По источникам IX-X вв. хорошо прослеживается также распространение культа тех или иных богов за пределы их основного храма.

Под влиянием буддизма развилась классификация синтоистских богов. Раньше существовали три основные категории божеств: «небесные» (например, Аматэрасу), «внуки небесных божеств» (например, Ниниги), «земные божества». Теперь помимо этого сложилась и другая система: божествам стали присваиваться и придворные ранги, что позволило строить классификацию не как иерархию родовых божеств, а по их реальному социальному статусу, значению в жизни японцев.

Взаимовлияние синтоизма и буддизма в храмовой традиции

Синтоизм до прихода буддизма не обладал храмовой традицией. Буддийская литургия храмовая, а литургия первоначального синтоизма проходила вне храма. Синтоистских храм служит божеству лишь временным пристанищем, например, во время сельскохозяйственных работ. Остальное время божество находится в другом месте – в основном в горах. Слово «мори», которым, в частности, обозначался храм, имеет также значение «лес», а в диалектах оно известно и в значении «гора».

Организация пространства в первых буддийских храмах Японии испытала влияние синтоистских представлений. Неантропоморфные символы синтоистских божеств в период первоначального распространения буддизма помещались либо под открытым небом, в местах, которые почитались священными (эта традиция сохранилась до наших дней)[27], либо в храме. В храме было всего одно внутреннее помещение («хондэн»), предназначенное для сохранения символа божества («синтай»). Помещение для проведения службы отсутствовало, и церемонии проходят вне собственно храма – в основном возле священных ворот («тории»), ведущих в храм. Сходство синтоистских и буддийских храмов было в том, что последние тоже были приспособлены только для помещения там статуи того будды или бодхисаттвы, которому был посвящен храм, но не для проведения там молений. Вход в буддийские храмы, так же как и в синтоистские, был разрешен только священнослужителям. Поэтому массовые буддийские церемонии проходили тоже вне стен храма, громадные двери которого открывались во время церемонии для обозрения храмовой святыни. Положение меняется с периода Хэйан (794-1185)[28]. Характер континентальных буддийских храмов, отделяющихся от окружающей природной среды, замыкающихся в себе, начинает оказывать заметное влияние и на синтоистские храмы, в которых помимо «хондэн» появляется и зал для молений.

Еще к 698 г. относится упоминание еще одного типа храмов – «дзингудзи», соединившего в себе синтоистские и буддистские представления. «Дзингудзи» – это синтоистский храм, в котором помещался «синтай», с построенной вблизи него молельней, где находилась статуя будды или бодхисаттвы. А в период Хэйан, когда разделение функций между синтоизмом и буддизмом перестало быть столь четким, практически ко всем синтоистским храмам была пристроена буддийская молельня. Этот этап характеризуется уже слиянием духовенства двух религий. Одни и те же монахи совершали богослужения и в буддистских и в синтоистских храмах.

В храмовой застройке наблюдался и обратный процесс, когда пристраивается не буддистский храм, а синтоистский. Почти во всех этих храмах почитались буддийские божества континентального происхождения, включенные в синтоистский пантеон.

Общее между буддизмом и синтоизмом и в том, что некоторые буддийские церемонии проводились вообще вне всякой связи с храмом. Так, в «Нихон рёики» говорится одним из персонажей, что семидневная служба «Сутре лотоса» будет проводиться на восточной горе – в горах же находилось и традиционное место поклонение синтоистским богам.

Общим для синтоизма и буддизма местом чудесных явлений были не только горы, но и жилище человека. Это объясняется широким распространением синтоистского домашнего культа и влиянием на буддизм этой традиции. А раскопки V-VI вв. свидетельствуют, что многие места поклонения божествам были расположены в непосредственной близости от жилищ и поселений.

Взаимодействия синтоизма и буддизма в иконографии. Традиционная синтоистская погребальная пластика («ханива») исчезает. Но в буддийской скульптуре, статуях богов и бодхисаттв, стали заметны черты идеального воина периода Ямато.

Представления о загробном мире

Уже в средневековой Японии сложилось синтоистско-буддийское жизневоззрение. Жизнеутверждающий синтоизм определяет, соответственно, коллективный характер поведения, не обращая внимания на ценности индивида. Буддизм с его эсхатологичностью подчеркивает бренность, конечность земных явлений, обращается к самоценности индивидуума и соответственно к теме смерти и загробного существования.

До введения буддизма японцы верили в продолжение существования после смерти. Но идеи награды или наказания за прожитую жизнь на земле не было. Мифологическое подземное царство мертвых, страна мрака – страна Ёми-но куни («Страна Желтого Источника») как бы исчезает из высказываний о потустороннем существовании. Преобладающими были высказывания о горах. Например, горный переход в местности Кумано[29], настолько мистической, что её зовут «страна смерти», называется «Дорога исхода усопших». Рядом с этой тропой есть колокол, который вдруг сам начинает звучать при полном безветрии. «Горная» тема стала преобладающей. Однако раньше (до середины XI в.) существовала и «морская версия». Были люди, которые сооружали лодки с небольшим помещением с тории со всех четырех сторон. Брали запасы воды, пищи на 30 дней. Потом вход заколачивали, и желающий попасть в потусторонний мир за морем отдавался на волю волн. Хотя синтоизму были присущи известные представления о загробном мире, но они не отличались подробностью. Прежде всего, это касается первоначальной недифференцированности рая и ада. Все живущие, независимо от их деяний в этом мире, по смерти автоматически приобщаются к миру духов – предков, вполне сохраняя при этом свои человеческие свойства. Люди недобрые – это злые духи, а праведные – это «духи – помощники». Но, несмотря на это, статус их одинаков: все умершие являются священным объектом поклонения для своих потомков.

Буддизм с его идеей карм оказал решающее влияние на загробные представления японцев.

Буддийская концепция прямо противоположна первоначальному синтоизму: после смерти каждому следует соответствующее кармическое воздаяние.

Идея кармы была изначально воспринята японцами как основная идея буддизма. Конкретно идея кармы воплощалась на религиозном уровне в представлениях о царстве Ямы. При заимствовании идеи царства Ямы ей были приданы некоторые черты из синтоизма. Так, путь туда лежит через горы, дорога, ведущая в царство Ямы, подметается метелками («хоки»), которые используются в синтоистской церемонии после обряда похорон. В «Нихон рёики» воздаяние бывает в двух видах: 1) Перерождение на земле в виде человека или животного; 2) Мучения (наслаждения) грешников (праведников) в аду (раю) царства мертвых Ямы, причем ад и рай расположены где–то рядом. Адовы муки описаны подробно, о рае упоминается вскользь. Но Буддизм идет дальше. Если в «Нихон рёики» награда за добродетельную жизнь – материальное благополучие в новом перерождении, то в «Одзё гокуракки» праведники разрывают цепь перерождений и навсегда возносятся в Край вечной радости.

Благодеяния, необходимые, чтобы попасть в Край вечной радости, делятся на этическое дело и ритуальное слово. С течением времени слово («молитва, чтение сутр») все больше отделяется от дела (благотворительности, заботы о ближнем и т.д.). Это привело к тому, что для вознесения в Край вечной радости достаточно ограничиться единственной словесной формулой, восхваляющей Амиду.

Буддизм полагал также, что если даже грешник попал в преисподнюю страдания его уменьшатся, если потомки будут замаливать его грехи, переписывать и читать сутры. Так буддизм вводился в культ предков. И через огромную важность (охранительность и покровительность) культа предков прочно вошел в японскую религию. Буддийская магия в заупокойном ритуале была желанной для магического мировоззрения и мировосприятия японцев. Повышенное внимание синтоизма к зарождению мира, к жизни и буддизма к эсхатологии, к смерти накладывало отпечаток на многие стороны жизнедеятельности. Так, цари Японии всегда начинали свое правление с синтоистских ритуалов восхождения на престол, а заканчивали жизнь (начиная с императора Тэмму) по преимуществу буддийскими церемониями (лечение с помощью заклинаний – дхарани, уход в монахи, кремация).

Идеальный воин – самурай, ведущий в молодые и зрелые годы активную жизнь, должен был в старости отречься от мира и посвятить себя молитвам.

Религиозные обряды

Юнгишики – собрание правил церемониала, составленных в 927 году н.э. по многим древним источникам. В нем насчитывается до 27 обрядов.

Обряд погребения. Проводились два захоронения – временное и постоянное. Так, до сооружения постоянной гробницы тело покойного царя находилось во временной усыпальнице. Обряды, исполняемые в это время, были призваны обеспечить умиротворение души умершего. Это – гарант благополучия души умершего и живущих. Ибо поначалу душа тама находится в смятении при расставании с телом, порой буйствует, угрожая благополучию живых. Особенно опасны души умерших насильственной смертью и покинувших этот мир слишком рано. Дух-душа тама в таком состоянии называется аратама, т.е. «буйный дух». Поэтому первые церемонии призваны умиротворить душу усопшего. По прошествии нескольких лет душа полностью успокаивается и переходит в новое состояние нигитама – «спокойный дух». По прошествии 33 лет (иногда называют 55 лет)душа полностью умиротворяется и становится ками, сливаясь в единое целое с душами предков. Однако на этом связь с живущими не прерывается – поклонение душам продолжается. Кроме того, дважды в год души предков – ками приходит к людям на землю – в Новый год (перед посадкой риса) и в конце лета – начале осени в празднество О – Бон (перед сбором урожая, в июле-августе).

Обычай временного захоронения («могари») оставался распространенным и на народном уровне. Труп в прежнее время в течение 8 дней сохранялся в покойницкой. Туда все это время приносилась пища и питьё, а снаружи поддерживался огонь. Исполнялись медленные танцы под звуки музыки и воплей. На ночь покойника клали головой к северу. Магический молитвенный ритуал в подготовительный период исполняют буддийские монахи, синтоистские жрецы не участвуют. Постоянное захоронение проводилось либо на горе, либо на специально насыпанном кургане, ибо души умерших обитали в горах.

Судя по раскопкам могильных курганов и по описанию погребения в Кодзики, в могилу клали еду, оружие, лошадей и слуг (тех и других закапывали живыми). Во II в. до н.э. последние были заменены глиняными фигурами натуральной величины. Погребение по законам синто в том виде, как оно воостановлено в последние годы, включает заключение души в маленький деревянный киот («дом души»), который ставится на Ками – симс, в домашнем алтаре, и поклонение душе, которая сделалась отныне ками. Под влиянием буддизма, который стал доминирующим в похоронном обряде, усопших стали называть буддами (хотокэ).

Буддизм привносит в обряд погребения следующие изменения. После временного погребения и перед постоянным захоронением проводится обряд трупосожжения, который происходит обязательно на горе. Первое свидетельство об этом относится в летописях к 700 г. Сама гробница может сооружаться либо возле места трупосожжения, либо на другой горе. Вплоть до настоящего времени похоронные обряды остаются привилегией исключительно буддийских священников. Неудивительно, что синтоистский обычай предания покойников земле во многих случаях заменяется буддийским трупосожжением. Первый случай буддийского похоронного обряда зафиксирован в 700 г., когда тело монаха Досё было кремировано согласно его воле. После обряда похорон следовала церемония очищения её участников (во второй половине VIII в. в случае царского погребения всех чиновников страны), которая включала принятие ритуальной пищи. Усопшему присваивалось посмертное имя, заключительный формант которого – «микото» — обозначал, по – видимому, принадлежности к миру предков. В связи с исключительным вниманием к очищению после погребения можно отметить существовавшую в древности практику «двух могил» — общей могилы подальше от селения, куда опускались трупы, и символическая могила – памятник поближе, куда и ходили поминать усопших (А.А. Накорчевский).

Заупокойный культ. Общие принципы и обрядовые действия, служащие для трансформации души умершего в предка семьи, живы и сегодня. Во время совершения похоронной церемонии буддийский священник дает покойнику посмертное имя, которое заносится во временную поминальную табличку, помещенную после похорон в доме перед буцуданом. В течение последующих 49 дней семья носит траур (согласно буддийским текстам 49 дней душа путешествует через адские обители). В прежние времена в эти дни членам семьи запрещалось посещать другие семьи, общаться с ними. 49-й день завершает трансформацию усопшего в предка. В этот момент временная памятная табличка удаляется и в буцудан помещается новая, постоянная. Первая поминальная служба проводится в день первой годовщины смерти покойного, а затем – постоянно с регулярными интервалами, вплоть до тридцать третей годовщины. Последняя поминальная служба имеет особое значение, с этого времени он теряет статус души конкретного человека и присоединяется к «поколениям предков» — сливается с ками, прародителями семейного рода, которые способствуют рождению новых членов семьи. Так что любой предок может снова вернуться в семью в виде младенца.

Местоположение буддийских храмов, обеспечивающих культ мертвых, было тесно связано с культом гор, который спряжен в синтоизме с культом предков. Действительно, подавляющее число плачей, приводимых в «Манъёсю», указывает на путешествие души умершего в горы или через горы. «Копать могилу» иначе называется «яма сигото», что буквально означает «горная работа». Распорядитель похорон называется «яма – юки – но хито» («человек, направляющийся в горы»). «Гроб» передается сочетанием «яма окэ» («горная посудина»). Т.е. по синтоистским представлениям души мертвых обитали в горах. Захоронения императоров находятся либо на возвышенных местах, либо в специально насыпанных курганах. В японской исторической науке считается установленным, что буддийские храмы периода Асука (конец VI-VII в.) находились возле курганов («кофун»). Значительное число храмов, упоминаемых в «Нихон рёики», находится в горах (такие храмы называются «яма-дэра»), хотя до VIII в., пока буддизм не начал выходить из-под государственного контроля, скорее можно говорить о «равнинных храмах». Однако количество горных храмов имеет тенденцию к увеличению. В буддизме путь в «страну мертвых» (которая вслед за «Кодзики» и «Нихон – сёки» носит название «еми-но куни»), где царь Яма вершит суд над душами умерших, также лежит через гору.

Представления о загробном мире, заупокойный обряд, разработанные в буддизме привлекли к нему японцев, потому что им дорог культ предков.

Японцы стали возводить буддийские храмы, «чтобы обеспечить загробное благоденствие своих предков».

На статуе буддийского Амиды (Амитабхи) сохранилась надпись 598 г., где написано, что статуя выполнена по заказу вдовы с тем, чтобы муж и семь поколений его предков родились в «чистой земле» владыки буддийского рая (мотив сходный с мотивацией индийского «сати»).

Храмы. Контроль государства над храмами

Стремление средневекового государства к стройной иерархии приводит к тому, что буддийские монахи были включены в государственную систему ранжирования. Указом 760 г. для них вводились ранги по шкале рангов государственных чиновников. Что превращало монахов крупных государственных храмов в таких же чиновников, ответственных за благополучие царя и государства, обеспечиваемое магическими средствами (подобно тому, как в Китае «чиновники – жрецы» обеспечивали это же самое жертвоприношениями).

Монахи, прошедшие посвящение, фактически становились чиновниками, ответственными за благополучие царя и государства. Поэтому жизнь монахов подвергалась детальной регламентации. Церемония посвящения в монахи до 748 г. проходила при дворе. Имелось большое количество указов, касающихся поведения монахов, которые требовали повиновения правителю, деятельности, направленной на его благо. Например, в указе Гэнсё осуждаются монахи, проводящие время в спорах о карме: «Главным они считают святое учение, а не планы императора». В другом указе осуждается раскол, вызванный спорами о сути вероучения. Монахи должны были не дискутировать, распадаясь на разные течения, что вредит их службе на благо императора и народа, а единогласно соблюдать свои заповеди и законы государства. Вот пример гневного обвинения одного «нерадивого» т.е. странствующего монаха: «Ты не соблюдаешь заповедей и не повинуешься законам…Это замутняет Закон Будды и подрывает государство».

Способствуя строительству храмов, государство поощряло движение к ним как к религиозным центрам и ни в коем случае не допускало обратного движения монахов в уединение, в горы, для аскетического самосовершенствования. Во-первых, это распыляло силы, исключало их из религиозно – магического служения императору. А бесконтрольное их самосовершенствование могло приводить к искусству, направленному во вред императору и народу, – «колдовству». Например, заклинатель при дворе – это нормально. А искусство одинокого, путешествующего или живущего в уединении в горах аскета, – уже «колдовство», потому что его способность повелевать духами и богами бесконтрольна и, кто знает, может быть направлена во вред императору и людям.

«Законы о монахах и монахинях» («Сонирё») строго запрещали переход монаха с места на место, препятствуя, таким образом, какой – либо проповеднической деятельности. В этом видна дань синтоизму. Проповедник – это учитель одиночка, мудрость одинокого индивида. А в добуддийские чисто синтоистские времена учителем выступало сообщество: семья, род, община. На фоне «государственных монахов» странствующие проповедники и аскеты, живущие «в затворе», — отступники. «Сонирё» (§ 5 и § 23) запрещал монахам покидать храм, к которому они были приписаны. И только в народном сознании, в отличие от официальной точки зрения, одинокие проповедники и аскеты имели ореол праведников, а их магические способности оценивались как «белая магия», т.е. положительно.

Исповедавшие буддизм отшельники сосредоточивались в горах, где они поклонялись не только Трем сокровищам, но и божествам и духам гор. Горы – место чудесных событий. Кроме того, пребывание в горах порождает удивительные способности. Особенно почитались горы Кадзураки и Канэ – но такэ. Монах отшельник, поклоняющийся там Трем сокровищам, обретает власть над духами и божествами, а его заклинания вылечивают больных. Обратной стороной этих способностей является эффективность проклятий, насылаемых монахами. Большинство культовых буддийских зеркал найдены именно в районе Канэ – но такэ[30].

С конца IX века начинает проводиться перепись и синтоистских храмов. Синтоистским храмам предписывалось сменять жрецов через каждые 6 лет. А на следующий год было предложено подать списки жреческих фамилий, которые согласно установлению 881 года обновлялись раз в 3 года. Под влиянием иерархизированной структуры буддизма изменилась структура государственного синтоизма. Руководство делами синтоизма стало осуществлять «Ведомство богов небесных и земных» («Дзингикан»), созданное окончательно в соответствии с «Законами о божествах», входивших, как часть, в кодекс «Ёрорё».

Типы храмов

Буддийские храмы. Мужские храмы, являвшиеся одновременно буддийскими монастырями, назывались «Храм «Сутры золотого блеска» и божеств – Защитников четырех сторон света». А женские храмы назывались «Храм «Сутры лотоса», грехи искупающей». В мужских храмах проживало по 20 монахов, в женских – 10. Кульминацией стало строительство государством гигантского храма Тодайдзи. А храм правящего рода Исэ в VI – первой половине VIII века так и остался родовой святыней, не имеющей общегосударственного значения. Роль общегосударственного религиозного центра в VII в. выполнял буддийский храм Асука – дэра, а со второй половины VIII века – Тодайдзи. В храме была отлита статуя космического Будды Вайрочаны. На отливку статуи было собрано 372075 человек. На позолоту статуи ушло 34 кг золота. На возведение храма были собраны пожертвования от 51 590 человек. Площадь храма около 90 га. Размеры « золотого павильона» («кондо»), ныне самого большого в мире деревянного сооружения, составляют: высота 49 м., длина – 57м. и глубина 50 м. С тех пор Тодайдзи стал одним из основных центров государственной жизни: важнейшая церемония присвоения придворных рангов неоднократно проводилась в этом храме.

Синтоистские храмы. В настоящее время в Японии насчитывается 80 тысяч синтоистских храмов. Первые же постоянные синтоистские святилища появились ещё в VI в. н.э. но как они выглядели неизвестно. Потому что в Японии существует традиция обновлять храмы каждые 20 лет, так как строительный материал храмов – дерево (есть и другая мифологическая версия – представление о постоянном возрождении)[31]. До сих пор знаменитые храмы Исэ реконструируют каждые 20 лет. Раньше это было обычное явление для всех святилищ.

Классификация синтоистских святилищ. Уже в IX в. н.э. святилища делились на императорские, с ками, связанными с императорским родом, и провинциальные. Первые имели содержание от императорского дворца, вторые – провинциальное. В провинции складывалась своя иерархия храмов во главе с первым храмом ити но мия, посвященным главному ками местности. В эпоху Мйэдзи (1868 – 1912) святилища делятся на «святилища государственного почитания» и «провинциального почитания». Святилища с культом божеств – предков императорской династии имеют титул «дзингу» («дворец божества»). Обычные святилища называются «дзиндзя». Есть и другие ранги: храмы предков ветвей императорского дома, а также обожествленных политических деятелей; они стояли чуть ниже «дзингу» и имели в названии окончание гу («дворец»), например Тосегу в городе Никко. [32]  Есть еще один уровень – «Тайся» («Великое святилище»). Этот титул был введен как высший сегунатом (имел его только один храм Сусаноо (соперник Аматэрасу) в Идзумо. Но в послевоенный период число храмов с таким титулом превысило сто.

Самый важный из синтоистских храмов – главный храм Аматэрасу «Исэ дзингу». Занимает большую территорию в центральной и южной части острова Хонсю вблизи бухты Исэ. Провинция Исэ входит в префектуру Миэ вблизи города Киото. Священное зеркало Аматэрасу – самый главный божественный символ — хранится во внутреннем храме комплекса и лежит в лодке, поскольку дочь императора, основавшая комплекс, проделала длинный путь к Исэ на лодке. В храмах комплекса, кроме Аматэрасу, чтят еще 40 богов, в т.ч. Тоеукэ, богиню пищи, Идзанаги и Идзанами и др.

Вторым по значимости считается «Мэйдзи дзингу», построенное в Токио в честь императора знаменующего эпоху Мэйдзи.

Храм Сусаноо находится в Идзумо, на северном берегу. Важнейший после Исэ центр синтоизма, тоже очень древний и почитаемый. Идзумо – небольшой район на побережье Японского моря, называемый страна богов.

Храм Хатимана, бога войны, и героя самурая Такэноути но сукунэ. Основан в 765 году. В XVI веке восстановлен. В храме – позолоченные деревянные фигуры эти двух божеств.

Храм «Сува – дзиндзя» — храм бога Моря в Нагасаки. Широко известный и почитаемый храм. Он возник следующим образом. В 1550 году от огромного храма Сува в префектуре Нагано в центральной Японии была отделена часть и перенесена (за тысячи километров) на южный остров Кюсю в Нагасаки.

Самое древнее синтоистское святилище – Сумиёси.[33] Построено в 200 – 202 гг. Посвящено трем богам моря и богу урожая. Важнейшая культурная ценность общенационального значения. Стиль храма выделен как особый – стиль «сумиёси». Другая специфика – обилие фонарей от входа до главных зданий, в т.ч. «фонари – цветы» с основанием в виде восьмилепесткового лотоса и грибы с тяжелыми шляпами – фаллические символы.

Синтоистский храмовый комплекс и его символы

Храмовый комплекс состоит из двух и более зданий. Основное строение хондэн, предназначено для ками. Зал для молящихся хайдэн. В хондэне находится синтай (букв. «тело ками»), в который вселяется ками. Телом ками может быть меч, зеркало, магатама[34], камень, ветка священного дерева, табличка с именем ками. Синтай хранится во внутреннем помещении хондэн. Место, где находится синтай, всегда задернуто занавеской. Так что он скрыт от глаз, даже когда во время церемонии открываются двери алтаря. Меч, зеркало и магатама являются одновременно символами императорской власти. Особенно большое значение придается зеркалу, которое, в мифе, Аматэрасу вручила внуку Ниниги со словами: «Это зеркало полностью считай моим духом, поклоняйся ему так, как мне поклонялся бы». В соответствии с мифом, в каждом синтоистском храме сейчас можно увидеть зеркало (на центральном месте), которому поклоняются как божеству.

«Подлинники» священных зеркал, меча и магатама – наиболее почитаемые «тела ками» — нельзя созерцать даже служителям святилища и самому императору, можно видеть лишь футляры с этими реликвиями. В конце X века государь Рэйдзэй попробовал открыть шкатулку, где хранились бусины – магатама, но из неё повалил не то дым, не то туман, и он в страхе отступил. Меч, который хранится в святилище Ацута[35], в XVIII веке служители этого святилища увидели, открыв футляр. Он был длинной около 80 см в форме листа ириса с закругленным концом и весь белого цвета. Однако все они вскоре поумирали. Зеркало Аматэрасу хранится в святилище в Исэ. Его тоже никто не видел, но, тем не менее, известно, что диаметр его 49 см. Это зеркало из «белой меди» можно по аналогии представить по тем бронзовым зеркалам, которые находят в Японии при археологических раскопках.

С XVII века, когда идея возвращения императорской власти стала набирать силу, зеркало стали использовать и в тех синтоистских святилищах, где уже было «тело ками», но использовать не как «тело ками», а как священный символ, устанавливаемый обычно перед помещением, где хранится «тело ками». С конца XIX века, когда императорское правление было восстановлено, а синто с центральным культом Аматэрасу утвердилось как «путь японского народа», зеркало приобретает универсальность и силу сакральности наподобие христианского креста.

Основное строение храмового комплекса может выглядеть по-разному. Наиболее простые стили – сумиёси и отори. Здание в стиле сумиёси имеет четырехугольную форму. Его строят из необработанного дерева. Двухскатную крышу поддерживают большие круглые угловые столбы. Крышу покрывают корой японского кипариса.

Помимо двух основных зданий в храмовый комплекс могут входить: зал для подношений, место для приготовления священной еды – синсэндзё, место для заклинаний – хараидзе, сцена для танцев – кагурадэн и др. Здания святилища выстраивались строго друг за другом по одной оси.

Внутри большинства синтоистских храмов нет изображений богов. Часто большие храмы украшаются изображениями животных – следы древнего зооморфного почитания духов. Возможно, что традиция не изображать бога является результатом древнего табу, запрещавшего лицезрение бога. Многие японские священнослужители сегодня не знают, какой предмет хранится в их святилище в качестве синтая. «Тело бога» (синтай) хранится в специальном ларце («ковчеге»), завернутое во множество слоев материи. Японское табу на культовое изображение бога перекликается с запретом на изображение бога у семитских народов. Так, многие в Японии утверждают, что японцы исторические «родственники» евреев (А.А. Накорчевский). Избегая этих утверждений, можно отметить некоторые сходные черты. Японцы также считают себя богоизбранным народом. Япония – «страна богов» (синкоку), потому что ками не сотворили японцев, а породили их. В Японии зеркала (символ богини Аматэрасу) по силе и распространенности сопоставимы с крестом и зеркала (из металла) у древних евреев не вешались на стены, но всегда прикреплялись к ручке, причем их носили в руках или одевали на шею. Арабы до настоящего времени употребляют для зеркал полированную сталь.

Перед входом в хондэн всегда стоят тории (П – образные деревянные ворота с двумя перекладинами сверху) – путь духов. По наличию тории можно отличить синтоистский храм от буддийского. Тории – не врата в обычном смысле, у них нет ни створок, ни стены. Это просто врытые в землю два столба с перекладинами – духовные врата в мир ками, символ границы двух миров. Есть две версии происхождения слова тории. Первая: оно означает «птичий насест»; при раскопках был обнаружен ранний аналог тории с резными деревянными фигурками птиц на верхний перекладине. Вторая версия: возводит слово тории к глаголу тоорихаиру, что значит «проходя заходить», что, видимо, более соответствует духовному переходу из одного мира в другой. В пользу последнего говорит и раскраска тории. Отдавая предпочтение китайской эзотерической традиции, тории окрашивали в ярко алый цвет, который связан с духами. Так, древний китайский автор Чань Бао пишет о Ван Ю, занимавшем должность «постоянно сопровождающего государя». К нему явился дух, который сказал: «Перед вами десяток кистей красного цвета, пусть они останутся в вашей ставке. Можете раздать их вашим людям, их можно втыкать в волоса вместо шпиле. В любом случае они избавят вас от злых бед, и за что бы вы не принялись, у вас не будет неудач…Те же, кому было велено вручить красные кисти, прошли через моровые поветрия и войсковые смуты, и никто из них в беду не попал».[36]

В Исэ, например, где тщательно соблюдают верность чисто японской традиции, тории не окрашиваются, дерево (тории обычно делают из дерева) остается натуральным. Но это не отменяет известный суеверный страх при проходе между двумя столбами, соединенными вверху. Возникают ассоциации и с германским Вотаном («богом повешанных»), который любил сидеть под повешенными –, вероятно, с его мистической точки зрения, П-образная виселица то, что надо.

В святилищах, в которых поклоняются духу горы или рощи, хондэн может отсутствовать. Они представляют собой огороженные прямоугольные площадки, покрытые белой галькой, обложенные камнями и окруженные толстым жгутом, сплетенным из рисовой соломы, со свисающими кистями – симэнава, соединяющим четыре угловых столба. Подобные святилища существовали в глубокой древности. На них во время ритуала призывается божество, обычное место пребывания которого – горы. Священное место, куда нисходит ками – ками-но ясиро (кит. «дзиндзя»), с «телом божества» в центре, обозначалось по границам высаженными священными деревьями – «священными изгородями» («химороги»), или выкладывались «каменные границы» («ивасаки»). «Телом бога» могло быть отдельное дерево или камень. Порою «телом ками» считалась целая роща (тоже «химороги») или гора. Являются, например, «телами ками» две знаменитые скалы Меота Ива («Муж и жена»), выступающие из-под воды среди глади залива Футами — га ура, префектура Миэ. Они соединены священной веревкой – симэнава, присутствие, которой всегда указывает, что здесь священное место, святилище. Отдельно стоящие скалы или просто большие камни, служащие временной обителью бога, называются ивакура, а самые приметные старые деревья – сакака («священное дерево»).

Спустя некоторое время в качестве временного пристанища бога стали почитать и обработанное дерево – столб, вкопанный в землю («михасира»), что соответствует мифу о столбе, с установки которого Идзанага и Идзанами начали создание японских островов. В качестве примера можно привести ритуал празднества мацури в храме Сува, проходящее раз в 6 лет и называемое Онбасира («он» значит августейший, «басира» — столп). Во время праздника огромные стволы деревьев, срубленных в горах, волоком вручную доставляют в святилище и вертикально ставят на его территории. Перед любыми часовнями Сува всегда возвышается столп (столб). Это вызывает ассоциации с египетским столпом («джед»), с европейским майским деревом, с купальским деревом и т.д. В святилище Аматэрасу (в Исэ) самым священным местом считается, находящийся под полом в центре короткий столб, называемый «сердцевидный августейший столп» (син-но михасира), высота которого равнялась росту правящего государя.

В наши дни в святилище Идзава неподалеку от Исэ посреди священных полей для выращивания риса высится лишь столб, к которому можно пройти через священные ворота тории.

Итак, прослеживается следующая цепочка развития культовых сооружений, общая для всей Восточной Азии: роща – отдельное дерево (сакака) – древесный ствол – обработанный ствол – столб постройки – сама постройка (храм). Как стали поступать с «телами ками» при сооружении «домов бога» (храмов)? Если таковым был столб, то его укорачивали, помещали под пол, или оставляли как центральный столб постройки.[37] Если «телом бога» являлась скала, то все оставляли как есть, возводя перед «телом бога» лишь помещение для отправления обрядов и молитв. Примером может служить святилище Канасана, где «телом бога» почитается гора Мигура – га такэ.

С появлением храмовых построек изменилось и значение слова сакака («священное дерево»). Так стали называть вечнозеленые растения в храмовой роще. Ветви этих деревьев используются в священных целях внутри святилища, на празднествах, для подношения богам, в обряде очищения хараэ в качестве священной метлы. В центральной Японии в качестве сакаки используются ветви вечнозеленых невысоких круглолистных деревьев – клейры японской. Там, где это дерево не растет (на крайнем юге или севере Японских островов), вместо него используются другие вечнозеленые, например, сосна или лиственница.

Старое значение «сакака» — отдельно стоящее священное дерево для поклонения – тоже имеет место. Так, например, в обряде «замирения ками земли» перед началом строительства, посередине огороженной веревкой симэнава площадки в небольшой земляной холм втыкается ветка сакаки («тело ками»), куда и должен войти местный ками.

Посвящение в монахи

В буддийских храмах священнослужители – монахи. Для того, чтобы стать буддийским монахом в Японии, требовалось согласие соответствующих государственных ведомств. Тот, кому родители предназначили стать монахом, покидал дом ребенком и несколько лет жил под наблюдением наставника из числа монахов. В возрасте 15 лет он держал экзамен и проходил первое посвящение («токудо»), после чего становился послушником («сями»). Еще через год послушник принимал окончательное посвящение – «дзюкай» (до середины VIII века было достаточно лишь первого посвящения).

Гандзин(688-763), специально приглашенный из Китая, построил при храме Тодайдзи «алтарь посвящений» («кайдан»). Несколько позднее такие же алтари воздвигли при храмах Якусидзи в Симоцукэ и Кандзэондзи в Тикудзэн. Эти центры монополизировали право посвящения в монахи.

Священнослужители (каннуси)

Священнослужители синтоистских храмов называются каннуси (букв. «хозяин ками»). До середины XIX века все должности синтоистского культа были наследственными, передавались от отца к сыну. Возникали кланы священнослужителей – сякэ. В настоящее время главы храмов именуются гудзи, священники второго и третьего рангов – соответственно нэги и гонэги. В больших храмах несколько каннуси. В двух-трех маленьких храмах может служить каннуси один на всех. В крупных святилищах помимо священнослужителей имеются танцовщицы, музыканты.

Одеяние каннуси состоит из белого кимоно, и черной шапочки. В руках каннуси держит своеобразный жезл – расширяющуюся к концу дощечку. Некоторые каннуси сегодня сочетают служение в храме с интеллектуальной деятельностью – врачи, философы, математики, профессора университетов. Подготовкой священнослужителей синто в настоящее время занимаются два синтоистских университета: Кокугакуин в Токио и Кагаккан в Исэ.

Храмовый ритуал синто

Состоит из очищения, жертвоприношения, молитвы и священной трапезы. Обряд очищения – сайкай – связан с понятием нечистого. В «Энгисики» описываются различные виды загрязнения – кэгарэ. К ним относится все, что является грязным с санитарной точки зрения, все связанное с болезнью, особенно с кровью и смертью, а также поступки, противоречащие социальным нормам, или как-то иначе наносящие вред обществу. На территории синтоистского  святилища запрещено произносить слова «кровь» (нужно сказать аллегорически «пот»), «могила» (нужно – «земляной холм»), «умереть» (нужно – «исправиться»), «болеть» (нужно – «отдыхать») и т.д. Но все это касается индивидуальных загрязнений. Все то, что наносит вред всему обществу одни авторы охватывают общим термином кэгарэ. Другие берут этот вид загрязнения отдельно как «нарушение» под термином цуми.

Ритуал очищения подготавливает к общению с божеством. В синто существуют три основных способа очищения.

  1. Мисоги – омовение. Наиболее распространенная форма мисоги — ритуальное омовение рук и рта. Для этого перед святилищем имеется большой каменный бассейн с ковшиками. Есть и полное омовение – мидзугори, стоя под водопадом, или выливая на себя ведро холодной воды. Существуют сложные обряды мисоги, проводимые в святилищах по строгому специальному ритуалу.
  2. Ими – воздержание. Запрещается перед ритуальной церемонией принимать некоторые виды пищи (мясо, еду из молотого зерна, муки), играть на музыкальных инструментах, ухаживать за больными, посещать дома, где покойник, избегать болезней и ранений, не дотрагиваться до предметов, которые считаются нечистыми, даже не видеть их. Перед важными церемониями воздержание продолжалось раньше до месяца. Теперь это воздержание сокращено до трех дней. В древние времена священнослужители перед служением натягивали вокруг своего жилья соломенную веревку, чтобы избежать соприкосновения со всем нечистым.
  3. Хараи – проводится священником, который обмахивает хараигуси, слева направо, нечистый предмет. Хараигуси – ветка священного дерева с полосками белой бумаги или ткани на ней. Окропляют также водой. Хараи, проводимое священником, только и может очистить от загрязнения цуми. В то время как загрязнение от нечистого предмета, т.е. кэгарэ, может быть индивидуально смыто водой или снято солью. Так, после похорон полагается посыпать себя солью. Но и загрязнение «нарушениями» (цуми) понимаются тоже как некая материальная скверна, поэтому их и включают часто, как вид, в категорию кэгарэ.

Жертвоприношение – синсэн

Жертва может быть очистительная, которая является любимой службой – кагура. Состоит в принесении пищи в сопровождении музыки и танцев. Предметами жертвоприношения чаще всего служат: рис, рыба, дичь, рисовая водка, плоды, зелень и вода. В особенных случаях кладут шелковые платья, утварь и т.п. В древнее время различные материи развешивали на ветвях сакаки. Впоследствии стали делать гохей – делается из полос белой бумаги, прикрепленных к палке. Служит изображением сакаки с развевающимися кусками материи и символизирует полную покорность божеству (хараи – бей, очистительная жертва). Молящиеся призывают божество явиться и соединиться с гохеем (ками ороши). Император до сих пор жертвует настоящие ткани. В праздник молитв о новом урожае (в феврале) в храмах Исэ и других святилищах, посвященным богам риса, было принято жертвовать белого коня, белого кабана и белого петуха.

Человеческие жертвоприношения

В древней Японии, как и в Китае, существовали человеческие жертвоприношения. Наиболее известны археологически зафиксированные погребения живых людей вместе с усопшим господином. Но известен и обычай погребения живого человека в опору моста или кладку крепости. Существовал и древний обычай погребать живой старшую незамужнюю дочь в жертву богам. Знаком к этому было, как гласит предание, появление лука на крыше дома. Лук считался обладающим сверхъестественной силой.

Молитвы – норито

Обряды содержат молитвы не обычного просительного характера, а просто указывается, почему приносится жертва: «Потому что вы шлете милости…, приношу я эту жертву» – т.е. указывается какое – то временное благо, которое желает жертвователь получить по милости бога.

Единственное исключение составляет обряд Обарай, где имеется в виду не одно только получение земных благ. Оборай состоит в том, что по перечислении разных грехов священник произносит определенную молитву, совершает определенный обряд и приносит при этом жертву. Ками неба и земли внемлют его молитвам, а ками водопадов, морей и т.д. уносят все грехи. Молитва состоит просто в данном прошении и чтобы ками милостиво отнеслись к остальным частям ритуала; самый же обряд состоит в том, что священник расщепляет тростник и ветви в мелкие узкие полоски и разбрасывает их в разные стороны; жертва бросается в ближайшую реку.

Завершает синтоистский ритуал религиозная трапеза – наораи. Употребляется жертвенная пища. В наше время наораи ограничивается небольшим количеством сакэ. Однако во время синтоистских фестивалей (мацури) устраиваются целые пиршества.

«Спускание ками» и «поднятие ками»

В древности существовал обряд «спускания ками» (камиороси) после хараэ (очищения). Священнослужитель произносил нараспев короткую формулу, призывая ками снизойти к людям (в синтай). При этом звучит ритуальная музыка на японской флейте и цитре (кото), магически действующая на ками. После совместной трапезы – «поднятие ками» (камиагари), тоже под протяжную музыку. Но в настоящее время все более распространяется убеждение, что божества постоянно пребывают с синтае, наперекор ревнителям чистоты учения синто.

В строгих храмовых ритуалах, под речитатив древних норито принимают участие только профессиональные служители культа и почитаемые члены общины.[38] Храмовые ритуалы соответствуют циклу земледельческих работ, смене времен года, движению небесных светил. А также по просьбе частный лиц в связи с рождением ребенка, свадьбой или по случаю критического возраста (якудоси), когда возрастает опасность (для женщин – 29 и 33 года, для мужчин – 25 и 42 года).

Влияние синтоистского обряда очищения на буддизм

Синтоистское очищение, предшествующее собственно литургии, было унаследовано и раннеяпонским буддизмом. В одном из мифов мирянин по имени Гицу неожиданно заболел. Он подумал: «Мои прошлые поступки скажутся не только на моей настоящей жизни, но и на будущей. Лучше творить добро и умереть рано, чем жить долго и быть нелюбимым людьми». Подметя землю сада («нива – о харау») и украсив храм, он пригласил монаха. В результате чтения сутр Гицу выздоровел. Глагол «харау» хорошо известен не только в значении «подметать», но и в значении «проводить ритуальное очищение»[39]. Образованное от глагола существительное «охараи» означает «великое очищение». Существительное «нива» (современное значение – «сад») имеет в данном случае значение — «место проведения обряда». [Так, мистерии «нива – кагура», связанные генетически с земледельческим культом плодородия, проводятся и по сегодняшний день]. Словосочетание «нива-о харау» следует понимать, как «очищение места в храме, в котором должно проводиться чтение сутр». Таким образом, буддийской церемонии предшествует синтоистский обряд очищения.

Священные танцы – кагура

Священные танцы представляют неотъемлемую часть важнейших храмовых ритуалов. Кагура сопровождается музыкой, игрой на флейте. Например, на «Празднике Бон» («Праздник душ умерших») на третий день праздника исполняется танец Бон – одори. Танец (кагура) и игра на флейте имеют магическое значение. Это действо имеет характер мистерии.

Когда, в мифе, Сусаноо оскорбил Аматэрасу, подбросив шкуру жеребенка в ее священный зал ткачих, она, разозлившись, укрылась в Небесном гроте, на земле наступила темнота и начались беды. Тогда боги сковали из звезд зеркало, изготовили драгоценности и музыкальные инструменты. Удзумэ взяла копье, оплетенное травой (символ фаллоса), сделала головной убор из ветвей Правдивого Дерева Сакаки. Затем она перевернула бочонок и стала танцевать на нем так бесстыдно («стриптиз»), что боги стали громко хохотать. Это заставило Аматэрасу выглянуть наружу. И вся земля наполнилась светом. Очевидно, здесь имеет место мифологическое объяснение и оправдание ритуальных танцев кагура, магически неотразимо действующего на божество. Причем вполне определенно подчеркивается эротический характер танца – судя по мифу эротичность, привлекает ками. Древняя кагура – неистовая бесстыдная шаманская пляска. Исполняли её храмовые девы (мико). Пляска их должна была побудить явиться ками, который и вселялся в их, и они пророчествовали от имени бога. Роль верховных жриц в крупнейших храмах исполняли принцессы царского рода, называемые сайо.

Современная кагура – это неспешное плавное ритуализованное действие (не имеющее ничего общего с древней вакханалией) под мелодию японской флейты (фуэ), гобоя (хитирики) и шестиструнной цитры (кото). И только в так называемых «народных кагура» сохранилась былая раскрепощенность, в отличие от китаизированной спокойной манеры официальной кагура.

Кото – священный инструмент синтоизма, используемый в кагура – шаманском камлании (щипковый тринадцати струнный музыкальный инструмент). Богиня Амэ-но Удзумэ выманила Аматэрасу из грота с помощью шаманского камлания под аккомпанемент «кото». Показательно, что один из вариантов написания инструмента представляет собой сочетание трех иероглифов: «божество – приказ – кото». Так, Аматэрасу, спустившись на гору Цукуба, заиграла на кото, и тогда поднялась гигантская волна, образовавшая залив Касуми.

При ведомстве божеств небесных и земных (Дзингикан) состояли музыканты, умевшие играть на кото. Наряду с флейтами они принимали участие в исполнении мистерий «кагура» Прослеживается устойчивая связь «кото» с камфорным деревом. Так легендарный корабль «Карано» был построен из камфорного дерева. Когда он пришел в негодность, из него сделали «кото», звуки которого разносились очень далеко. Есть легенда, в которой «кото», поставленное вертикально на вершине холма, превратилась в камфорное дерево. И в настоящее время при помощи кото созывают божеств, но это уже – шестиструнная цитра (А.А. Накорчевский).

Празднества мацури

Кроме общенационального цикла ритуалов практически у всех святилищ есть свои особые даты, связанные либо с ками этого храма, либо с важным событием в истории храма. Например, если ками при жизни был реальным историческим лицом, то событие будет день его рождения. Или когда-то ками победил эпидемию или неурожай. Эти события отмечаются на протяжении веков и более важны, чем общенациональный цикл. Такие празднества имеют массовый характер, сопровождаются процессиями, увеселениями и называются храмовые мацури. Структура празднества включает, как и повседневное служение, очищение, только более строгое (например, омовение в море, есть пищу только белого цвета, другие виды воздержания – ими). Потом следует «спускание ками». В наиболее древних формах мацури ками «спускают» в человека, который на время праздника становится «телом божества». В этом случае ритуальный танец исполняет сам этот медиум. В древнее время этот танец, называемый маи, представлял бешеное верчение волчком. В настоящее время маи – плавное кружение в танце. А вакханальная кагура превратилась в искусство театра но. Однако в дни мацури но выходит из помещения и совершается под небом как и древняя мистерия но, когда через наследственные маски в исполнителей вселялись сами духи.

Когда ками спустился в «божественное тело» (в наше время в большинстве случаев это не человек, а какой-либо предмет), начинается центральная часть праздника – шествие ками на специальных носилках (микоси) на которых установлено миниатюрное подобие храма ками. Внутри находится «тело ками». Иногда сооружения столь огромны, что им приделывают колеса и называют даси («повозка – гора»). На даси устраивается сцена, на которой под звуки традиционной флейты и барабана исполняются ритуальные танцы. Исполняют их дети, представляющие собой медиумов, принимающих в свое тело ками. Микоси и даси влечет толпа молодежи. Празднество мацури вне святилища находится во власти молодежи, разгоряченной сакэ. Исчезает присущая японцам сдержанность. Запрещенное становится разрешенным, постыдное – приемлемым. На земле повторяется миф о первоначальном хаосе, на смену которому потом приходит порядок. Апофеоз асоциальности достигается к ночи. Но встает солнце и начинается второй этап празднества. Чинная процессия, возглавляемая главами общины, идет к «телу ками». Ками подносят праздничную еду и развлекают его. В развлечения входят музыка и танцы: гагаку (изящная музыка), бугаку (синтез из корейских и индийских танцевальных искусств), простонародные пляски тайкоодори («барабанный танец»), окультуренная кагура, китайский сисимаи («львиный танец»). Входят также театральные представления традиционных японских театров но и кабуки. Третий тип развлечений – спортивные состязания: борьба сумо, стрельба из лука на скаку. Борьба сумо – ритуальная. Борец сумо обладает не только физической, но духовной силой, воздействующей на духов. В период Эдо (1600-1868) лучшим средством считалось пригласить борца сумо потренироваться во дворе дома больного. Знаменитый борец Рэйдан Тамээмон спас столицу от эпидемии кори. Сумо, как и скачки, и лодочные гонки, и стрельба из лука, используется для гадания о будущем урожае. В стрельбе из лука гадают по углу, под которым стрела вошла в цель. После окончания развлечений ками и прощальной трапезы (наораи) наступает церемония «поднятия» ками (сёсин, или камиагари). Особого ритуала нет, порой просто возвращают «божественное тело» на его место в святилище.

«Мацури», т.е. массовыми, пышными праздниками, являются также календарные общенациональные праздники, такие как «Праздник мертвых» (Бон – мацури) или «Праздник Нового урожая риса» (Ниинамэсай). В год вступления нового императора на престол проводится мацури дайдзёсай, требующий проведения дополнительных обрядов. Восшествие на престол государя означает и начало новой эры, которая получает свое собственное наименование, а отсчет лет начинается заново. Даже год, с которого началась новая эра, называется не «первым», а «исходным». Эра Хэйсай (Мирное установление) началась вступлением на престол императора Акихито 8 января 1989 года.

Календарные праздники

Три типа календаря в Японии:

  1. Солнечный календарь, состоящий из 365 дней и из 12 месяцев (григорианский календарь). Используется для проведения многих ежегодных праздников. Например, Новый год празднуется 1 января по григорианскому календарю.
  2. Лунный календарь, построенный на 28 – дневных лунных циклах. В соответствии с ним одни праздники справляются в первый день лунного месяца (в новолуние), другие на пятнадцатый день (в полнолуние).
  3. Китайский календарь. Представляет сочетание двух взаимозависимых циклов: 10 небесных «стволов» и 12 земных «ветвей», формирующих повторяющийся цикл из 60 единиц. Такими единицами становились дни, каждый из которых характеризовался пересечением одного из стволов с одной из ветвей в пределах 60-дневного цикла. Этот календарь используется для определения дат некоторых праздников, а также служит указателем счастливых и несчастливых дней.

Праздник Зимнего солнцестояния. В прошлом праздник этот приходился на 11-й месяц лунного года (11-я луна). С конца XIX века с переходом на григорианский календарь зимнее солнцестояние приходится на 12-й месяц (декабрь).

Письменные источники свидетельствуют, что первый раз праздник зимнего солнцестояния (Тодзи) отмечается в 725 году н. э. в правление императора Сёму. С ним было связано не мало магических образов, в том числе связанных с будущим земледельческими работами. Эти работы будут потом, но духи, которых можно просить о благополучном их проведении, наличествуют сейчас. Тодзи воспринимался как радостный, светлый праздник. Еще в 60-х годах XIX века в этот день раздавался шум «семейных ужинов, звуки гитары и радостные возгласы». Улицы освещались огнями иллюминации. В храмах зажигали большие костры. Принимали горячие ванны, ели тыкву. Устраивали моления предкам. Обычная символика поклонения духам и душам умерших предков: огни, костры, горячая «святая вода» — все это ничто иное, как призыв для них.

Этот праздник сохранился до наших дней в местности Окумикова префектуры Аити под названием старинного Праздника цветов (Ханамацури). Накануне праздника дома в селении украшаются гирляндами бумажных вырезок (гохэй). Мужчины чистят и подновляют огромные маски дьяволов. На следующий день на краю деревни разводят большой костер, на котором в огромном чугуне кипятят воду. Из синтоистского святилища выносят священный алтарь (микоси) и проносят по полям, священник окунает в кипящую воду зеленые ветви и окропляет народ. Вокруг костра, на котором стоит котел, танцуют мужчины с мечами (деревянными) и мальчики в кимоно фиолетового цвета с коронами на головах. Звучат барабаны, флейты. Спускаются сумерки. Среди танцующих появляются двое мужчин в масках красного и зеленого цвета, в руках у них топорики. Они выпивают сакэ. Темп танца убыстряется. Человек, одетый в красный костюм, с красной маской на лице топчет сноп рисовой соломы.[40] Юноши, танцуя у костра, приходят в экстаз. К котлу приближаются юноши и молодые мужчины с пучками рисовой соломы и зелеными ветвями в руках. Окунают их в горячую воду и, отбежав, встряхивают их, чтобы обдать окружающих горячими каплями. Бегут по улицам, окропляя дома, людей, деревья.

В древности, вероятно, зимнее солнцестояние праздновалось как Новый год, потому что совпадало с началом нового астрономического года.

Праздник Нового года. Занимает первейшее место. В году выделялось четыре времени: весна, лето, осень, зима. Поэтому существовал земледельческий Новый год, который раньше совпадал с началом весны.[41] С введением в Японии григорианского календаря в 1873 году большинство народных праздников было перенесено на его даты. Новый год на 1 января, праздники 3-го дня 3-й луны – на 3 марта, 5-го дня 5-й луны – на 5 мая и т.д. Таким образом, с конца XIX века Новый год отмечается в более холодное время года, чем прежде, но обычаи и обрядность, связанные с его празднованием, существенно не изменились. Новый год празднуется 3 дня (1-3 января), поэтому называется Сан-га-нити, или три дня Нового года. Японцы придают началу Нового года гораздо большее значение, европейцы.

Подготовка к празднованию Нового года производилась раньше в 12-й лунный месяц накануне первого дня весны, а с конца XIX века в 12-й месяц григорианского календаря (в декабре). Особое место как прежде, так и сейчас отводится предновогодней уборке помещения. День уборки варьировал. Так в период Хэйан уборка проводилась в последний день 12-го лунного месяца, а в период Камакура – выбирали «счастливый» день. В начале периода Эдо в Киото, в императорском дворце, уборку проводили после 12-го числа, а в Эдо, во дворце сёгуна, — 13-го числа. В конце XIX – начале XX в. уборку проводили 13 декабря. Но общим был магический характер уборки. Магическое значение имели ветви и листья священного бамбука, из которого делали метелку для выметания сора, смахивания пыли. Это был обряд очищения. Сакральный характер заклинания имели и слова шутливой песенки, распевавшейся во время уборки. Мусор, собранный во время уборки, обязательно сжигали неподалеку от жилища. Метелку (длинную палку с привязанными свежими ветвями бамбука хранили на коньковой балке до будущего года).

Важным предновогодним атрибутом является «сосна у входа» (кадомацу). Вечнозеленая сосна считалась символом бессмертия, долголетия. В период Муромати к сосне стали добавлять бамбук. Начиная с XVII в., к сосне и бамбуку стали присоединять веточки сливы (умэ), их сочетание называется «сётикубай» («сосна, бамбук и слива»). Позднее распространился обычай добавлять в кадомацу ветки священного дерева синтоизма – вечнозеленое сакаки. Первые дни Нового года в конце XIX в. назывались мацуноути («неделя сосны»). Перед воротами самураев ставились сосны высотою в несколько метров. Обычно кадомацу состояли из двух молодых сосенок, дополненных веточками бамбука, между которыми была протянута сплетенная из рисовой соломы веревка (симэнава). Соломенная веревка, жгут, — это оберег, ограждающий от злых духов, соответственно, напастей и болезней (позднее добавилось значение символа «единство», «сплоченность»). В новогоднюю симэнава обязательно вплетали листья папоротника, мандарины. У подножия деревьев имитировали гору, насыпая горки песка, или делали подпорки, имитирующие гору. Заготовлять кадомацу по традиции начинали после 15-го числа 12 месяца, т.е. в «темную» половину месяца (луна идет на убыль).

Внутри жилища помещались вакамацу – молодые сосновые ветки, чаще всего в нише (токонома), своего рода красный угол в доме. Устанавливались вакамацу в вазы.

Особую роль играли и играют до сих пор многочисленные симэкадзари. В их основе плетеный, перевитый соломенный жгут (к тому же свернутый кольцом), которому с глубокой древности приписывают роль оберега от темных сил. Соломенный жгут упоминается, как оберег, в мифе об удалении богини солнца Аматэрасу в Небесный грот. Уже в эпоху Хэйан симэкадзари были важнейшим атрибутом Нового года. В эпоху Эдо они имели в каждой провинции свою форму. Симэкадзари вешали на столбы дома, над входом, над токонома, на алтарь, на амбар, на хлев, на ступку для толчения риса, у очага, на лопаты, мотыги, плуги, на чан с водой.

Все обереги должны быть на месте к моменту Нового года, и висят они в продолжение одной, реже двух недель, после чего их собирают и сжигают на церемонии тондо.

К симэкадзари для входа, для токонома и камидана (домашнего алтаря) помимо прочего прикрепляли листья «магических» растений моромоки, урадзиро, юдзуриха и др. Эти симэкадзари могли иметь особое название (симбэй, симбири) и не сжигались по окончании новогоднего праздника, а хранились до весны и при пересадке рисовой рассады первые её снопики обвязывались жгутами от них. Очевидно, с подобными целями сохранялись до весны и метелки после новогодней уборки – использовались силы ими приобретенные.

В период Эдо в городах было принято на Новый год, как и на другие праздники, украшать жилища специально выращенными карликовыми растениями (бонсай). Эти особенные «сливовые деревья – карлики», украшенные пышным махровым цветом, выращивались в горшках из толстого фарфора. Известно, что слива в Японии – сакральное дерево.

На новогодних кимоно – узоры из цветов сакуры, алых листьев клена. В прическах колоски риса, яркие, свернутые в жгут платочки.

Новогодняя прическа у мужчин – сакаяки, при которой волосы на лбу выбривались полумесяцем.

Цвет новогодней одежды – ткани черного, темно-коричневого или темно-серого цвета.

Новогодняя одежда прежде имела сакральный характер. Поэтому на Новый год готовилась новая одежда. Это соответствует характерному для Японии принципу «обновления».

В последние дни 12-го месяца в синтоистских храмах проводился обряд Великого очищения (о-хараи). За несколько дней до церемонии священнослужители разносили по домам вырезанные из бумаги человеческие фигурки каждому члену семьи. Этими бумажными фигурками отбирали тело и возвращали их в храм. С ними «уходили» все грехи, болезни и т.п. В день церемонии охараи священник исполнял древнее норито – «Молитвословие Великого Очищения». После чего фигурки сжигались или выбрасывались в горную реку.

В новогоднюю ночь «в кромешной тьме (луна только нарождалась) зажигали сосновые факелы». Так писалось в XIV веке. В XIX веке на пороге каждого дома в полночный час зажигали пук лучин, вымоченных предварительно в святой воде. Затем, смотря по направлению, форме и отблеску пламени угадывали будущее в наступающем году.

В середине XIX века в синтоистских храмах в полночь зажигались большие костры, при свете которых совершался обряд мисодзи. Священники выходили из храма, на последней ступеньке их встречали двое ряженых демонами. При виде священников они обращались в бегство. Об этой ритуальной пантомиме упоминается в XIV в. Её магический смысл заключался в изгнании Демона болезни в Новогоднюю ночь. Т.е. производилось заклинание духов, вызываемых ночными огнями, а также угадывание будущего с их помощью.

Обряд получения огня Нового года. Право зажигать «новый огонь» принадлежало главе основной семьи. Он выносит зажженный огонь, когда спускается ночная мгла. Встретившись с родственниками на перекрестке, на краю поля, разводят костер от этого огня. В костер бросают листья папоротника и мандарины – жертва духу огня. Затем каждый берет из костра огонь.

Уже в хэйанский период в канун Нового года подносили кушанья «духам умерших» на листьях дерева юдзуриха.

В период Камакура в новогоднюю ночь исполнялся обряд Праздника душ, во время которого происходила встреча с душами усопших предков. Обычай поминовения предков в новогоднюю ночь или рано утром первого дня Нового года сохранился на протяжении веков.

Ночь на Новый год имела название «ночь великого перелома». В эту ночь не спали.

В момент прихода Нового года молились Божеству Нового года (Тосигами), затем божествам селения и другим духам. Жертвы ему выставлялись на временном алтаре в токонама, иногда на общей божнице (камидана).

На рассвете до восхода солнца выходили из дому и отправлялись в храм. По возвращении из храма хозяин дома совершал обряд «молодая вода» (вакамидзу). «Молодую воду» черпали из «реки духов» (камикава), т.е. из того места, где обитают водяные духи. Духам преподносили рис, завернутый в белую бумагу. Затем, обратившись лицом к востоку, произносили заговор. Деревянное ведерко, которым брали воду, оснащалось симэкадзари. «Молодой воде» приписывались целительные свойства. От духа брали необходимую «силу», а от его самого спасались оберегом.

Магическим лекарством считался сок, приготовленный из мандаринов, висевших на новогодних кадомацу.

Косёгацу Малый новый год. Новый год (Большой Новый год) совпадает с зарождением луны, а на 15-й день 1-го месяца приходится так называемый Малый новый год (косёгацу). Если обряды 1-го дня были в основном связаны с семьей, то обряды 15-го дня (полнолуния) имели связь с интересами общины. На 15-й день ели рис с кашей из красных бобов из-за духов («яство полнолуния»). Это — варево из мелких бобов, в которое добавляли круглые рисовые колобки, символизирующие луну.

В период Хэйан в день полнолуния молодых женщин ударяли мешалкой, сделанной из древесины бузины (длинная палка с бахромой из стружек, покрытая узорами). Это – фаллический культ. Точно также ударяли пестами во время приготовления моти (рисовых лепешек) к Новому году (большому новому году).

Одно из главных действий 14-го и 15-го дня – это устройство Праздника огня (Тондо). Термином «тондо» обозначаются и сам праздник (Тондо) и церемония, обряд, сжигание «священного дерева». В западной части страны название праздника другое – «Праздник огня для изгнания духов» (Сагитё).

Для сооружения «священного дерева бамбука» (симбокутакэ) – главного символа Тондо – совершали обряд «встречи бамбука» (такэмукаэ). Бамбук должен быть высоким, не менее 15 м., и обладать рядом особых качеств. Найдя нужные стволы (их обычно требовалось три), лили под корень сакэ, затем срубали дерево и в отверстие пенька снова заливали сакэ и обвязывали пенек бумагой. Отнеся бамбук к подножию горы, отрубали веточки, затем заносили в деревню. Устанавливали шест обычно за день до Тондо.

Украшения симбокутакэ делали из ветвей. Кроме них прикрепляли бумажные изображения рыб, веера и др. Все это делалось утром. А вечером устраивали ритуальные танцы (кагура), которые начинали иногда на 12-й и 13-й день. Затем выносили микоси[42] и торжественно переносили его под навес, устроенный с утра. Все это делали ряженые в костюмах семи богов счастья (ситифукудзин). Часто основные роли в кагура выполняли молодые мужчины.

После храмовой церемонии и общего ужина глава праздника высекал огнивом огонь и поджигал «священное дерево бамбука» вместе с привязанными к нему симэкадзари.

Церемония тондо заключалась в сожжении «священного дерева бамбука» (симбокутакэ) и всех симэкадзари. Считается, что все божества Нового года, духи, вернулись в горы, в место своего постоянного пребывания. Гулянье вокруг тондо продолжалось до утра 15-го дня.

Во время праздника для ками предназначались жертвы, пляски, знаки почитания. Но есть также и прямые угрозы божеству (например, в обряде кимацури). Потом наступали проводы ками. Мотивация праздника: заполучить силу от духов через предметы, с которыми те соприкасались, а также прямо от общения с ними, одновременно оберегаясь от вреда со стороны духов.

В Западной Японии на перекрестке ставили синги – его делали из опорного шеста для скирды рисовых снопов, украшали ветвями и сухой бобовой ботвой. Собрав по всей деревне симэкадзари, их сбрасывали под шест и поджигали.

В наше время на 15 января приходится День совершеннолетия (Сэйдзин-но хи). Те, кому исполнилось 20 лет, переходят в категорию взрослых.

В ряде мест следующий день после Тондо назывался «Буддийский Новый год» (Буцу-но сёгацу). В этот день впервые в году открывались буддийские алтари. В течение же первых двух недель Нового года в большей части Японии буддийские алтари были закрыты. Имеет место на празднике рисоводческая магия. Налепливают на ветки мотибана катышки из риса. Из мешков с зерном делается алтарь для новогоднего божества. К 14-му дню имитируют посадку риса. Высаживают даже в снег колоски.

Праздник Начало весны (смены сезонов). Отмечается по григорианскому календарю 1 февраля. В канун Начала весны проводился обряд сэцубун, во время которого разбрасывали бобы. Обряд выполнял хозяин дома. Магическая сила бобов была необходима в этот день особенно, так как на стыке зимы и весны духи особенно активны. Этот обычай отмечался уже в период Хэйан. В X-XI вв. в этот день покидали свои жилища, чтобы избежать козней темных сил. В 6-й день собирали первые весенние травы (обряд «семитравье»): петрушка (сэри), мокричник (хакобэ), пастушья сумка (надзуна), глухая крапива (хото-кэнодза), репа (судзуна), редька (судзусиро), сушеница (хаханогуса). Варили рис с семью травами. Уже в хэйанскую эпоху считали, что эта еда делает человека здоровым и невредимым на целый год. Эту силу растения получали, конечно, от тех духов, которых от дома отгоняли бобами. На 10-й и 11-й день исполнялся магический обряд «первой мотыги». Молились о хорошем урожае.

Праздник кукол. Второй праздник из пяти праздников, заимствованных из Китая. Проводился 3 марта (в 3-й день третьего месяца). В прежние времена этот день был связан с обрядом обтирания тела бумажными куклами, которые вслед за этим выбрасывались в реку – ритуал очищения. В настоящее время праздник кукол превратился в праздник для девочек.

Праздник весны. Справляется в соответствии с китайским календарем в день близкий ко дню весеннего равноденствия, наступающего в марте. Посвящен местным ками – охранителям. Связан также почитанием предков и соответственно с буддизмом. Японский термин «хиган», означающий равноденствие, переводится также «тот, другой берег», напоминая о смерти. Посещают кладбища.

Праздник цветов. Отмечается 8 апреля. В этот день ками, населяющие горные вершины, спускаются вниз на рисовые поля, способствуя созреванию, и возвращаются в горы с наступлением осени. Прежде японцы поднимались в горы и приносили оттуда цветы в дома и на рисовые поля в качестве вместилища для духов. Поклоняются также и предкам. 8 апреля отмечается японцами также как день рождения исторического Будды. В этот день в буддийских храмах совершается особый ритуал – небольшая статуя Будды – младенца поливается сладким чаем.

Праздник мальчиков. Третий праздник в ряду пяти китайских празднеств. Приходится на 5 мая. Древний смысл этого праздника, отмечаемого при переходе от весны к лету, связан с духами. Куклы, одетые солдатами, выставляют перед воротами домов. Этот праздник называется также праздником «гор». Древний праздник гор в некоторых районах страны отмечается до сих пор. Японцы поднимаются в горы к ками (духам). Атрибутами ритуала является священная сакэ (рисовая водка);[43] священное растение синтоизма – вечнозеленое сакаки (сейчас собирают в горах листья вечнозеленой камелии, очень похожей на сакаки); омовение в горячем источнике; посещение святилища Дэва; поклонение священным камням. Встреча возвращающегося паломника представляла ритуал «встреча на границе» — он почитался как святой или как настоящий ками.

Праздники в честь божеств, относящихся к царствующему дому – 15 июня.

Праздник Великого очищения. Приходится на 30 июня. Опять происходит обтирание тела бумажными фигурками (куклами), которые потом уничтожаются вместе с воспринятыми ими прегрешениями, осквернениями всякого рода «нечистым».

Дню Великого очищения предшествует летнее солнцестояние и встреча с духами и предками в этот период.

Праздник звезд (праздник Танабата). Четвертый праздник из пяти китайских. Отмечается 7 июля. Раньше на крыши домов клали свежесрезанный бамбук или ставили его на землю у самых стен дома. К этим бамбуковым стволам привязывали цветные бумажные ленты. Они соответствуют пяти разным цветам, которыми в этот день сияют звезды Вега и Альтаир (в созвездии лиры и орла). Этот праздник позаимствован у китайцев, у которых звезды внимательно изучаются (во II в. н.э. их насчитывали 11520) и каждый человек приносил жертву своей звезде. Праздник Танабата праздник страстной любви, в честь Небесной Ткачихи (Танабата) и её мужа Хикобоси, любовная страсть которых могла удовлетворяться только раз в году 7 июля, если хорошая погода. Поэтому японцы молились о хорошей погоде в этот день.

День поминовения мертвых («Праздник Мертвых», или Бон-мацури[44]). Совершается в конце лета (13-15 июля). Считается одновременно событием и буддийского календаря. По важности он сопоставим с Новым годом. Для встречи и проводов душ предков устанавливается множество светильников (по нескольку светильников за воротами каждого дома). Иностранцы называют Бон – мацури Праздником фонарей. Устраиваются ритуальные танцы и музыка. Буддийские священники читают сутры.

Праздник хризантем. Приходится на 9 сентября. Это пятый праздник из пяти заимствованных у китайцев праздников Согласно китайскому календарю – наступление девятого дня девятого месяца знаменует благоприятный момент года. Специально выращивают хризантемы. В Японии золотая хризантема является эмблемой императоров. Изображение хризантемы имеется в национальном гербе Японии.

Праздник осени. Приходится на один из дней близких ко дню осеннего равноденствия, наступающего в сентябре. Зеркально отражает ритуалы Праздника весны, совершаемого в день близкий ко дню весеннего равноденствия, наступающего в марте. Почитают духов (ками) и души предков. Справляется в течение всей недели, на которую приходится праздник.

Праздник жатвы, или сбора урожая («Праздник Нового урожая риса»). Одно из самых древних и крупных мацури. Дата колеблется в зависимости от климатических условий – в Осака 23 ноября. Прежде праздновался в каждом храме, каждой семье. Главная церемония «вкушение императором первого риса» в это время ками рисовых полей возвращаются в горы. Этот праздник зеркальное отражение праздника цветов, отмечаемого 8 апреля. Интересно, что 10-й месяц традиционного лунного календаря в Японии называется «месяц без богов» (каминадзуки).[45] А в григорианском календаре ему как раз соответствует ноябрь. Именно в ночь с октября на ноябрь приходятся праздники, связанные с приходом духов (сравни, например, Самайн, или Самхейн, в кельтской традиции и др.). Благодаря календарным праздникам поддерживается сила, проистекающая от ками, будд и предков. Главные обряды приходятся на начало и середину года (соответственно и главные обряды очищения). Предки по особому домашнему ритуалу почитаются на Новый год и в день Поминовения мертвых в конце лета; в праздник весеннего и осеннего равноденствия им также поклоняются особым образом.

Специальные посещения местных ками в горах происходят в конце весны и в конце осени.

Большинство календарных праздников отмечается дома. Мацури празднуются в форме фестиваля.

Домашний культ

Сакральный характер японского дома. Священными считались в доме порог, центральный опорный столб, а также кухня. В этих местах поселялись ками. В японских домах часто стояли сразу и камидана (синтоистский алтарь) и буцудан (буддийский алтарь). Во время паломничества приобретают в синтоистском святилище храмовый бумажный талисман, на котором стоит печать святилища, и этот священный талисман помещают в доме (иногда в камидана). С наступлением Нового года его относят в храм и заменяют другим.

В буцудане содержатся и будды, и предки. Поэтому перед буцуданом не только совершаются приношения и другие ритуалы, но также рассказываются важнейшие события семейной жизни, чтобы о них знали предки. Предков, как и в Китае, изображают фигурками, которые  и ставят в буцудан.

Камидана – домашний алтарь. Это – полочки, висящие над дверью комнаты для гостей. На них кладут таблички с именами божеств, а также талисманы из храмов. Чаще всего в маленькие деревянные киоты кладут бумажные талисманы Аматэрасу, а также крошечные изображения синтоистских богов счастья Дайкоку и Эбису.[46] На камидане стоит также гохей – столбик с бумажными подвесками, символами подношения божествам. У камидана – ветки сосны или сакаки. На камидан ежемесячно 2, 15 и 28 числа кладут рисовые лепешки (моти) и ставят сакэ. Каждый вечер на камидана зажигается лампада. Часто устраивают временное камидана для тосигами – божеств приходящих в Новый год. Молящийся во время молитвы хлопает несколько раз в ладоши, чтобы привлечь внимание духа. Вслух произносить молитвы в синто может только священник.

Обряды жизненного цикла

Рождение ребенка почиталось нечистым и связывалось с многочисленными табу. В прежние времена женщина рожала и жила после родов определенное время в отдельной хижине. Пуповина ребенка, которая при рождении отрезалась, хранилась. В дальнейшей жизни использовалась при лечении болезней. В конце концов, хоронилась вместе с матерью, или с тем, кому она принадлежала. Через месяц после рождения табу с ребенка снимается, и родители несут его в храм и предоставляют местным ками – охранителям. Следующий ритуал – в первую годовщину рождения. Очередные ритуалы – первое участие в «Празднике кукол» (для девочек) и в «Празднике мальчиков» для мальчиков.

Следующий ритуал для детей – ежегодный праздник 15 ноября «Сити – го сан» (буквально «три-пять-семь»), в нем участвуют девочки, достигшие три года и семь лет, мальчики только в 5 лет.

Прежде в Японии существовал обряд инициации. Подросткам при переходе в юность вручались набедренные повязки, а девушкам – нижняя юбка. Это были сугубо сакральные обряды. В современной Японии достижение совершеннолетия молодыми людьми (20 лет) отмечается 15 января. Это – юридический акт, с этого момента можно вступать в брак без родительского согласия.

Свадьбы. В последнее время японские свадьбы справлялись дома. Основа церемонии обмен чашечками сакэ между женихом и невестой. Жених и невеста усаживались перед фамильной нишей токонома, с ветвями сосны, бамбука и сливы. Здесь и происходила церемония с напитком «три-три-девять раз». Две девушки наливали сакэ в скрепленные вместе, одна над другой, три чашечки. Жених и невеста пили по очереди. После третей чашечки объявлялось, что молодые по-настоящему женаты. Бракосочетание заключалось перед буцуданом, где незримо присутствуют предки. В священнослужителе на брачной церемонии необходимости не было, поскольку свадьба представляла соглашение между двумя семьями. В конце церемонии молодым приносили ближайший камень дзидзо, буддийского покровителя детей, или прежний фаллический символ, на котором начертаны непристойные стихи (магические «мантры»). В прежние времена свадьба завершалась в специальной брачной хижине, что мифологически связано с сексуальной энергией. Сусаноо, согласно мифу, женившись, построил дом, окружив его мощной стеной. Эта пара покровительствует свадьбам. Через несколько дней дзидзо или фаллический символ возвращались на место с фартучком, сшитым невестой. За последние сто лет был возобновлен старый обычай «свадьбы перед ками», т.е. бракосочетание в синтоистском храме. Благоприятный день для брачной церемонии определяется по китайскому календарю. Сейчас часто брачную церемонию проводят в христианской церкви, так как обряд в синтоистском храме очень сложный и потому дорогой.

К жизненным циклам относятся наиболее опасный возраст (для мужчины считается сорок второй год жизни, для женщины – тридцать третий). В эти годы для предотвращения опасностей следует более активно участвовать в синтоистских храмовых праздниках. Благоприятными рубежами считаются шестьдесят первый год жизни (первый год после завершения шестидесятилетнего цикла, устанавливаемого традиционным китайским календарем) и семидесятый год.

Индивидуальные обряды

Раскаяние. Японец, чувствующий, что совершил недостойное может пойти в святилище извинтиться перед ками – охранителями, особенно если проявил непочтительность к родителям или предкам, или считает, что стал причиной разлада в семье. Наиболее суровая форма раскаивания охьякудо (стократное раскаяние, буквально «сто раз»). Кающийся должен пройти босиком сто раз от камня к камню (специально имеющихся в пределах ограды буддийского и синтоистского храма), повторяя при этом слова раскаивания. Здесь характерна черта, присущая всем языческим религиям,- не то чтобы формальная механистичность обряда извинения, а именно уверенность в магической однозначности результата очищения (в данном случае «извинения – очищения»), если обряд выполнен в точности. Такая уверенность в очищении не оставляет надежды на ками как на регулятор поведения в конфликтной ситуации. Здесь может быть все, что угодно. Об отношении к иноплеменным вообще говорить не приходится.

Другим видом индивидуальной религиозной практики является паломничество в один из священных центров страны.

Еще одна форма индивидуальной религиозной практики – медитация. Но даже и она обычно проходит в группе, на общих собраниях. Исключение составляют дзэновские монахи.

Религиозная жизнь японца вплетена в семейный, общинный и общенациональный ритуал. Индивидуальное религиозное переживание и поклонение менее выражено.

Демонология

Соотношение божеств и демонов в синто. Орикути Синобу в «Разговоре о духах» («Рэйкон – но ханаси», 1929г.) полагает, что изначально все сверхъестественные сущности обозначались одним словом тама (душа, дух). Потом появилось слово ками. Если слово тама охватывало как благих, так и приноносящих беду сущностей, то ками стали чаще называть благие сущности, а для обозначения «дурных» тама стали использовать слово моно. Так, духи разных болезней стали именоваться мононокэ. В современном японском языке вместо моно чаще всего используется слово о-бакэ, от глагола бакэру («превращаться, принимать чужой облик»), а также ё:кай («колдовские чудища»). Как отличить благих ками от дурных моно, ё:кай или о-бакэ? Японский исследователь Абэ Кадзуэ в книге «Введение в демонологию» считает, что критерием различения является наличие почитания, чествующих религиозных церемоний: ками почитают, а ё:кай изгоняют. Но это очень относительный критерий. Так как одна и та же сверхъестественная сущность может творить как благо, так и вред. Это нашло отражение в научной литературе. К примеру, один из древних словарей японского языка указывает, что иероглиф, которым обычно записывается понятие ками, может также читаться как они, что соответствует нашему «чёрт». В современном японском энциклопедическом словаре синто описание они помещено в разделе «народных» ками. Японская религия разделяет судьбу многих языческих религий, когда призывают и почитают злых духов с целью использовать их как покровителей, исцелителей и т.д., т.е. в качестве богов. О зыбкости границы между богами и нечистью в языческом мировоззрении свидетельствует существование в языке народа сова «онигами» («чертобог»). В японской демонологии можно выделить три главные группы сверхъестественных существ: чудища (ё:кай), оборотни(хэнгэ), привидения (ю:рэй).

Чудища. Дракон. Живет в основном в океане, в реках или озерах, но умеет летать. Драконы Китая и Японии очень похожи, только у японского дракона три когтя, а у китайского пять.

Дракон – символ власти. Многие правители в Китае назывались «драноноликими» У дракона голова верблюда, рога оленя, глаза зайца, чешуя карпа, лапы тигра и когти как у орла. Дракон один из знаков зодиака.

Óни. Вот как описывает толковый словарь современного японского языка όни: «Вида человекоподобного, рот до ушей, клыки острые, на голове бычьи рога, на бедрах повязка из тигриной шкуры, обладают магической силой, нраву буйного». Но это продукт более поздний. Самое раннее описание όни находим в «Идзумо-фудоки», где сказано, что некий крестьянин был съеден одноглазым чудищем. Боле ничего об облике изначальных όни неизвестно. В китайской геомантии фэнь-шуй северо-восток назывался «вратами демонов» Это направление обозначалось и с помощью двух зодиакальных знаков – тигра и быка. Именно поэтому на голове китайских чертей появляются бычьи рога, а на теле тигриная шкура. В таком виде предстают όни и в Японии. И вот зловредность όни неоднозначна. Действительно, тигр символически связан с демонами, с όни. И в то же время изображение тигра украшает, например, о-микоси на мацури бога – покровителя Осака. А в руках участников торжественного шествия талисманы с изображениями тора (тигра). Тора – это талисман отваги и крепкого здоровья. Или на празднике 3 февраля Сэцубун («Разделение сезонов») кульминация – разбрасывание соевых бобов для изгнания όни. Причем пишется, что это разбрасывание символизирует передачу чертям (όни) своих грехов. Но польза от όни еще есть и другая. Так бобы выбрасывают из дома за порог для изгнания злых сил, но сначала их бросают в дом снаружи – для привлечения в дом удачи. Или когда в святилищах и храмах бобы бросают в толпу, то их стараются поднять, так как это приносит удачу в этом году. То есть отношение к όни двоякое. С одной стороны, главный лозунг этого празднества (мацори) гласит: «Óни вас сото, фуку ва ути» («Черти – вон, счастье – в дом»). Но вторая половина лозунга обусловлена предварительным приходом όни.

Тэнгу (человекоптица). Иероглифы, которыми записывается слово «тэнгу», означают «небесная собака». Но это существо ничем не напоминает собаку, а является частично человеком, частично птицей, с головой зверя, с большими ушами, сильными зубами, способными перекусить меч и копьё. Тэнгу населяют некоторые леса и горные ущелья. Тэнгу иногда похищают людей, а когда возвращают их домой, те – как безумные и долго не могут прийти в себя. С другой стороны, тэнгу – это великие мастера в искусстве владения оружием. Величайшие самураи научились искусству владения мечом у повелителя тэнгу. В случае болезни для исцеления используют сверхъестественные способности тэнгу. Правда те, кто знает о последствиях черной магии, избегают этого. Монастырь школы Сингон на горе Коя имел защитный амулет, на котором изображен тэнгу. Ныне тэнгу считается покровителем и защитником всех святилищ, особенно тех, что находятся в горах. Хотя в народе продолжает жить и страх перед тэнгу. Отношение к тэнгу, таким образом, двоякое. Сверхъестественную силу тэнгу использовали буддийские монахи, практиковавшие тайные учения. Таковы, например, горные аскеты – ямабуси («спящие в горах»), последователи сюгэндо, соединившего магические ритуалы буддизма, досизиа и синто. С XII в. тэнгу имеет облик ямабуси: в крохотной шапочке на самом бритом лбу (крепится с помощью шнуров), с крыльями за спиной, посохом или мечом в руке. У «большого тэнгу» (дайтэнгу) лицо красного цвета, огромный длинный нос. У «птичьего тэнгу» – клюв вместо носа. Круглые блестящие глаза.

Каппа – японский водяной. У каппа склонность вампира. Подбирается к людям во время купания и высасывает у них кровь. Когда люди выходят из воды, их кожа бледнеет, и они умирают от страшных болезней. Каппам требуется две жертвы в год.

Горная женщина и горный мужчина. У горной женщины тело покрыто длинной белой шерстью. Она похожа на великана – людоеда. Способна летать, с легкостью пересекает непроходимые леса.

Горный мужчина напоминает огромную обезьяну, покрытую темной шерстью. Он очень силен, но не ворует пищу в деревнях. Поможет отнести дрова в обмен на рисовые лепешки.

Баку. В Японии верят, что дурные сны вызывают злые духи, а сверхъестественное существо по имени Баку известно как пожиратель снов. У Баку морда льва, тело лошади, хвост коровы, загривок носорога  и ноги тигра. Раньше изображения Баку висели в японских домах, его имя было написано на подушках. Верили, что если заставить Баку съесть дурной сон, то он может превратить сон в удачный.

Оборотни. Хвостатость – главный признак оборотней в Японии. Главные оборотни в Японии: лисица, барсук и кошка. Лисица могла принимать облик человека или завладеть телом человека. Китайские лисы для этого надевали на голову человеческий череп и падали ниц перед Полярной звездой. В Японии лисе достаточно было покрыть свою голову водорослями в лунную ночь. С другой стороны, лиса почитается в качестве посланца божества риса Инари.

Оборотень – барсук почитается как покровитель питейных заведений и помощник вообще в торговле

Кошки оборотни, как и лисы, чаще всего принимают облик женщины. Кошки – оборотни пожирают неугодных людей. У особо вредных к старости вырастают два хвоста[47]. Они-то и получают наименование нэкомата, в отличие от обычных кошек (нэко). До сих пор в глухой глубинке имеются не редкость маленькие часовенки – хокора, посвященные духам животных – оборотней, коих много, но главные из них: лиса, барсук, кошка.

«Оборотни – вещи». Японцы не проводили чётких границ между «живым» и «неживым». Согласно их традиционным представлениям все имеет «душу» (тама). В одном старинном свитке записано: «Как пройдет сто лет, утварь преображается и, обретя дух – сэйрэй, смущает сердце человека. Такие вещи именуют цукумогами («приносящие напасти ками»). Среди наиболее известных – «подсматривающая ширма», «поющий котел», «остов зонтика» и т.д. Сюда же относятся и старые куклы, из поколения в поколение передаваемые из рук в руки в семье. Японцы не выбрасывают их, а относят в специальный храм, где их сжигают.

Привидения. Как и везде, японские привидения – это в основном души усопших. Как правило, это: 1) Погибшие насильственной смертью; 2) Над кем не был совершен должным образом погребальный обряд или не проводятся положенные поминальные службы; 3) Не завершившие что-либо весьма важное в этой жизни; 4) Души на время оставляющие тело еще при жизни; 5) Вероотступники, которых не приемлет земля.

Если хвостатость признак оборотней, то безногость – признак привидений.

Таинственный свет. В Японии много привидений излучающих магический свет. Это и огненные привидения, и свет демонов, и лисий свет, и мерцающие столбы, и барсучьи вспышки.

Мантика

Главных типов гадания три: 1) гадание по форме и внешним признакам (кэйсёхо); 2) гадание по голосам и звукам (сэйонхо); 3) гадание по числам (кэйсухо).

К первому типу относится классическое гадание по И-цзин, или «Книге перемен», к которой Конфуций добавил много нового. Гадание было связано со священным ритуалом, потому что предсказатель, так же как и синтоистский священник, призывает на помощь сверхъестественные силы. Было гадание по трещинам и линиям на слегка обожженной оленьей лопатке. В VIII в. н.э. оленью лопатку заменил обожженный панцирь черепахи. Использовались гребни для волос, так как они были черепаховые. Гадают также по форме местности (фэншуй) или по форме и цвету облаков и т.д.

Ко второму типу относится более поздняя форма – «перекресточное гадание». Три девушки шли на перекресток дорог, где трижды повторяли заклинание Бога Дорог. Потом бросали на землю рис, магический действующий на духов. Потом пальцами терли зубцы гребня из самшитового дерева (японское название этого дерева цугэ – «говорить»). Потом подслушивали слова прохожих и соединяли их, или вставали под мостом и слушали топот ног. «Песенное гадание» (утаура) – будущее предсказывается по сложенному храмовой девой мико стихотворению. Гадают также по звуку ветра или грома, голосам животных и птиц.

Третий тип гадания основывается на числовой магии, имеющей дело с «душой цифр».

Прорицания. После продолжительного пения и музыки восьми лиц медиум берет в руки гохей, впадает в конвульсивное состояние, закатывает глаза и через какое-то время отвечает на задаваемые вопросы.

Прорицательницы – шаманки. С древнейших времен в Японии было множество посвященных женщин «шаманок», которыми владели духи. Синтоистская мико, служившая в храмах священным медиумом, передавала волю богов или предков. Образ мико задан в мифе богиней Аматэрасу из «Кодзики»: «Она расплела волосы и завернула их в пучки, и в этих пучках, на лозе, поддерживавшей её волосы, а также на правой и левой руках, она завязывала длинные нити бус… Потрясая верхним концом лука, топая ногами, высоко задирая их, и ударяя ступнями в твердую землю и разбрасывая её вокруг, как легкий снег, она кричала в яростном экстазе». В императорском дворце мико передавала волю богов. Многие мико были странствующими оракулами. Мико стали преследоваться в 1873 году в эпоху Мэйдзи (просвещения). В то же время «новые религии» вдохновлялись именно мико. Сенрике была основана «одержимой» духами Никаямой Мики. Много перестрадав в юности, она впала в 1838 году в транс, с тех пор у неё возникали приступы одержимости, и проявился дар целительницы. В 1869 году она стала автоматически записывать длинную поэму «Офудесаки», составившую священный текст этой религии (1711 стихотворений). В таких школах ритуальный секс играл большую роль.

Омикудзи – самое популярное гадание в синтоистских храмах. Гадающий, за плату, вытряхивает из полого деревянного цилиндра палочку с номером и получает в соответствии с выпавшим номером бумажку с ответом. Гадание предваряет молитва ками.

Магия

В Японии нет аналога китайскому фэнь-шуй. Но магии – немало. Распространены бумажные амулеты и талисманы. В большом употреблении заговоры – до сих пор требуется произносить все формулы культа без малейшей ошибки. Распространена вредоносная магия

В качестве магических средств используют соль, рис, гохей, ветки Сакаки и др.

Имеет место магия зеркал. Зеркало из бронзы обладает способностью отражать духов. Считается, что зеркало, постоянно отражая лицо своего владельца, забирает себе и частичку его души. Таким образом, зеркало имеет душу. Древние японские зеркала имели специфическую кривизну поверхностей, так что сложный выпуклый рисунок с обратной стороны зеркала проявлялся на лицевой поверхности. Изображения на обратной стороне зеркала имели магическую силу.

То же самое, что о душе зеркала, можно сказать и о куклах. В древней Японии куклы передавались по наследству от одного поколения к другому. Так что сто и более лет кукла  проводила время в детских руках, которые обращались с ней как с живой. Когда кукла ломается, она считается мертвой. Но её не выбрасывают. В ней, как и в зеркале осталась душа. Но её даже не хоронят, а посвящают божеству (духу) Кодзин. Кодзин живет в дереве, рядом с которым стоит небольшое святилище и тории. Здесь и оставляют старых сломанных кукол, их сжигают. Магическая сила куклы дарила радость материнства взрослеющим девочкам. Третьего марта в Японии отмечается Праздник кукол («Хина – мацури»). Это, конечно, магический ритуал. Сейчас он называется Праздник девочек и, наверное, обмирщен.

Кроме «живых кукол» и «души зеркала», специфическим японским магическим символом являются тории – ворота возле храма. Ворота в любой мифологии символизируют переход в другой мир. Яркий пример – ворота бога Януса в Риме, отпиравшиеся на время войны и запиравшиеся на время мира. Но такого регулярного присутствия вечно открытых ворот (тории) у каждого храма Японии, а их 80000, — нет больше нигде в мире.

Магия звезд – астральный культ. С ней связан «праздник звезд», который отмечается 7 июля. Он взят у китайцев, которые поклоняются и жертвуют каждый своей звезде. Праздник посвящен страстной любви мифических небесных Танабата и её мужа Хикобоси («звездные влюбленные»), т.е. ритуально связан с магией любви.

Мистика оккультизма. «Наука о духах»

В систематическом виде «науку о духах» (рэйгаку) представил Хонда Тикаацу (1822-1889). Она состоит из трех основных разделов;

  • «усмирение души» (тинкон);
  • «возвращение к ками» (кисин);
  • «великое прорицание» (футомани).

«Усмирение души» (тинкон) состоит из двух частей: встряска души, иначе потрясание магическими предметами тама, и собственно усмирение души. С помощью потрясаний магическими предметами («божественными сокровищами»)[48] завлекался дух ками, от которого душа человека наполнялась силами. Усмирение души, как вторая часть ритуала, направлено на то, чтобы не дать при этом покинуть ей тело, «усмирить» ее. Даже в наше время при восхождении на престол нового императора в праздник большого урожая Дайдзёсай центральное место занимает ритуал «усмирения души», так как от императора к императору передается не только плоть от плоти, но и душа, полученная от Аматэрасу, прародительницы императорского рода. Улавливание этой души, покинувшей тело покойного императора, и вселение ее в тело нового императора и составляет мистическую суть церемонии восхождения на престол. Этот ритуал проводится в специально сооруженном павильоне, и не дозволяется наблюдать его никому. Известно только что он включает «встряску души» нового императора и заманивание подвижной (ун), вольно движущейся (рию) души (кон), которую успокаивают, умиротворяют (тин) в середине тела. Отсюда и название обряда – тинкон.

Усмирение души – повседневное духовное упражнение, служащее в то же время подготовкой к последующей практике «возвращения к ками».

«Возвращение к ками» (кисин, или камигакари) – сердцевина учения о духах Хонда – заключается в принятии бога (духа) в человеческое тело для того, чтобы узнать его волю. Это практика всех шаманских культур. Ныне, например, на северо-востоке острова Хонсю на священной горе – вулкане Осорэдзан (Страшная гора), которая считается вратами в потусторонний мир, практикуют слепые женщины – медиумы итако, в которых вселяются как духи (ками), так и души умерших (хотокэ) и говорят их устами по просьбе родственников. Даже именование синтоистского священника каннуси («обладатель ками») восходит к тому времени, когда священник вмещал в себе ками и его устами говорил сам ками. В императорском дворце в качестве медиума выступала супруга императора. Государь «спускал» ками игрой на кото, а его министр задавал вопросы ками вселившемуся в государыню. Когда ками вселится, ее тело затрясется и она наконец впадет в бесчувствие, будто заснет. Тут-то и надо спросить сначала о имени бога, и в случае ложного божества изгнать его, непрошенного. Это самый надежный метод, который называется «Методом ощущения другим». «Метод самоощущения», когда медиум самостоятельно входит в контакт с ками, опасен. «Метод божественного ощущения» – когда ками сам без усилий человека внезапно овладевает его телом.

Третью составную часть науки о духах составляет способ гадания под названием «великое прорицание».

Учением Хонда о трех составных частях «науки о духах» воспользовался Дэгути Онисабуро (1871-1948), известный под фамилией Уэда, и основал «новую религию» Оомотокё (Великий исток, или Великая основа). Причем сам он прославился своими путешествиями в «сокрытый мир» с помощью техник Хонда. В наше время насчитывается около 170 тысяч членов эзотерических «новых религий» в синтоизме, которые практикуют методы «усмирения души» и «возвращения к ками».

«Наука о духах» Хондо имела целью вытеснить мистические техники, заимствованные в средние века из буддизма и даосизма, и воссоздать исконно японские методы. Вклад в восстановление мистики «древнего синто» внесло учение о «душе слова» (котодама) Ямагути Сидо (1765-1842) и Накамура Кодо. Оно также было включено в «новую религию» Оомотокё. Учение о котодама исходит из «мистической фонетики», в которой некоторые слоги («семя») соответствуют космическим силам, подобно индийскому ям (соответствие ветру), рам (огню), а также универсальному ом. Комбинируя определенным образом священные звуки в словах и фразах можно управлять посредством тонких вибраций стихиями и даже изменять ход космической эволюции. Отсюда убежденность в духовной силе древних молитвословий норито, в которых нельзя изменить ни «йоты». Также как и в священном тексте «Кодзики». Способность котодама к творению сводится к переплетению в различных сочетаниях двух базовых космических стихий: огня, и воды, из которых состоит все в мире (вместо китайских инь и ян).

В синто имеют «душу» не только звуки. Другое мистическое учение – о «Душе числа» (кадзудама). Самыми известными специалистами по кадзудама были Томокиё Ёсисанэ (1888-1952), вначале связанный с «новой религией» Оомотокё, и другой мистик Окамото Тэнмэй (1897-1963). Томокиё Ёсисанэ открыл по «божественному наитию» утраченную «Доску изначальных чисел» («Гэнсубан»), а также производное от нее «Деревянное колесо божьих имен» (Канагигурума). Это – деревянный диск, расчерченный на сектора и концентрические кольца с символами 8-и сторон света, 24-х сезонов, 75-и « душ слова», 8-и гадательных триграмм, 28-и астрологических «домов» и.т.д.

В построенном им святилище Ямато дзиндзя Томокиё Ёсисанэ проводил ночные мистерии духовной защиты Японии от спиритуальных нападений ее врагов, каковыми он считал «евреев и масонов». Он создал организацию мистических бойцов «Тэнкосингун». («Божественная армия небесного действия»). Но эта «новая религиозная организация» была запрещена в 1937 году имперской Тайной полицией, как подрывающая авторитет государственного храмового синто.

Этика синто

В указе императора Момму от 697 г. говорится о «сердцах чистых, светлых, правильных, прямых». Чистые и светлые – это значит свободные от загрязнений («кэгаре») и нарушений («цуми»). Правильные и прямые – эти понятия приближаются к чисто этическим категориям. Действительно, правильность (тадасиса) практически тождественна этическому понятию мокото. В японском энциклопедическом словаре мокото толкуется как «правдивое, искреннее, нелживое сердце». Разъяснение понятия «мокото» включает «следование воле ками» (каннагара). Поэтому, когда пишется, что «император должен править не иначе, как обладая правдивостью – мокото», то в качестве этического критерия выступает удовлетворенность ками его поведением. Причем четкие моральные заповеди со стороны ками в синто отсутствуют. Нет сформированных понятий добра и зла. Господствует обычай. Таким образом, соотношение развитости «морального сознания индивида» и «обычая» – явно в пользу последнего. Община, освящаемая синтоистской моралью, подразделяет все социальное окружение на «свое» и «чужое», т.е. на членов общины и всех остальных людей, к которым не применимы нормы общинных обычаев.

Буддизм же утверждает равноправное отношение к людям, сострадательность. Когда, до второй мировой войны, политика была направлена на искоренение буддизма, в районах, где эта политика проводилась особенно активно, произошел значительный подъем кривой роста убийств.

Современная религиозная ситуация

Современная религиозная ситуация в Японии многолика. Огромное значение в этом имеет крушение религиозного культа императора и синтоизма как государственной идеологии. Но имеются и более отдаленные исторические основания. Так, несмотря на восстановление тэннизма – культа императора – в 1868 г. с началом периода Майдзи, гонения на буддизм прекратились сами собой, установилась относительная религиозная свобода. Это имеет свою историю, связанную с христианством. Япония, глубоко языческая страна, пропитанная духом национализма, была совершенно нетерпима к христианству. В 1587 г. сегун Хидейоши издал указ, повелевавший христианским священникам оставить Японию. Испанские проповедники, францисканцы, ослушались. Это повело к преследованию христиан. И в 1597 г. многие испанские, португальские и даже японские христиане были распяты на кресте в Нагасаки. А в 1638 г. на полуострове Шимбаре и на о. Амакузе вблизи Нагасаки собравшиеся там доведенные до отчаяния христиане, поднявшие восстание, все до единого были изрублены[49]. Однако в самом начале эпохи Мэйдзи запрет на христианство не был подтвержден и благодаря «оттепели» выяснилось, что сохранились многие японские христианские семьи. Они были жестоко наказаны официальными властями. Поэтому, когда представители японского правительства отправились в поездку по западным странам, их там встретили враждебно. Это убедило японское правительство снять запрет на исповедание христианства, что и было сделано в 1873 г., а в 1889 г. в конституцию эпохи Мэйдзи была включена статья: “Японские подданные в пределах, не наносящих ущерба миру и порядку и не противоречащих их долгу подданных, могут пользоваться свободой вероисповедания”.

Начиная с 1890 г. перед началом японо-китайской войны (1894-1895), японцы стали больше уделять внимание своим исконным традициям (синто), но тем не менее эпоха Мэйдзи характеризуется бурными переменами. Христианство официально вернулось в страну через миссионеров: католиков и протестантов. Развились также новые религиозные движения, которые стали возникать в конце периода Токугава (1600-1867), несмотря на жестокие преследования их сёгунами.

Как отмечалось выше, в 1882 г. был издан закон, разделяющий синто на два вида – храмовый синтоизм, или государственный, и неофициальный синто, т.е. различные синтоистские течения. И с 1882 г. только храмы официального синто могли называться «дзиндзя», здания нетрадиционных, неофициальных, течений синто имели название кекай. «Новые религии» продолжали появляться в течение всего периода Мэйдзи. Уже говорилось, что в 30-х годах XX в., несмотря на национализм, возобладавший в 20-х годах, возникли три крупных движения – Омото сё, Хито Но Мити, Хоммити. В дальнейшем возникновение новых религий получило дополнительный стимул. Окончание второй мировой войны закончилось не только военным поражением и крахом национального правительства Японии, но и дальнейшим ростом религиозной свободы. Оккупация союзников (1945-1952 гг.) способствовала принятию конституции, предоставляющей полную свободу вероисповедания. Преподавание «национальной этики» в школах было запрещено. Главный результат полной свободы вероисповеданий – расцвет так называемых «новых религий». Однако, новые религии – не такие уж новые. Их учения в большей части основаны на переработке старых элементов, вроде культа предков и ками. Значительное изменение, которое вносят «новые религии» – это усиление роли личности основателя движения, который рассматривается теперь как живой Ками, что впрочем характерно для всех «новых религий».

Секты, которые до 1945 г. подвергались гонениям, возникли сотнями, даже тысячами. Одни исчезли сами собой, вторые не вышли за пределы малочисленных групп, третьи насчитывают сотни тысяч, даже миллионы человек. Наибольшую значимость в стране приобрела секта Сока-гаккай. Она была основана еще в 1930 г. на базе учения буддийской секты Нитирэн, но фактически представляет синтез буддизма, синтоизма и конфуцианства, демонстрируя синкретизм как знамение современной эпохи. Ритуальный центр секты – главный храм ортодоксальной школы Нитирэн «Тайсэкидзи». Основа культа – священная мàндала этого храма. Мандала, графическое начертание которой и символика принадлежат самому Нитирэну, считается чудодейственной. Заклинание над копией мантры – дает искомый результат. Во время массовых служб в храме Тайсэкидзи заклинание, произносимое толпой под шуршание четок, фиксирующих число произнесений заклинания, представляет фанатично-магическую кульминацию ритуала. Стремления слиться с божеством в Сока-гаккай, как и в большинстве других современных японских сект, нет. Почти все новые секты характеризует прагматичность. В них современный японец находит удовлетворение своему извечному стремлению объединиться в коллективе, в общине, священного характера, почувствовать свою особую, божественную природу. В резкой форме эти национальные черты японского характера выразились в секте Аум синрикё, идеал которой – завоевание мирового господства мистическими средствами.

Эзотерический мистицизм существует в Японии и в тайной форме. Например, – эзотерический буддизм «течения Татикава» школы Сингон. Это единственное течение, попавшее под запрет (не считая Аум синрикё), по крайней мере ныне себя оно не афиширует. В нем на первое место выходят сексуальные практики. Его основателем считается некий Нинкан (умер в 113 г.), который передал учение даосу по имени Кэнрэн. Кэнрэн соединил эзотерический буддизм с элементами даосизма, в результате чего сформировалось течение Татикава. К XIV в. течение Титикава распространяется чуть ли не повсеместно. Такой успех учения, в сущности подобного индийской и тибетской Тантре, вероятно, связан с известным распространением в Японии фаллического культа. Только в XVII в., с господством конфуцианства и одновременно с приходом к власти династии сёгунов Токугава, течение Татикава, практиковавшее сексуальные обряды во время массовых сборищ, было осуждено. Но в эпоху демократизации нравов, в том числе религиозных, многовековое течение вряд ли позволит себе угаснуть. Наибольшее значение в ритуале Татикава имеет практика почитания черепа в единстве с сексуальным актом, а также «двойные сексуальные мандалы двух миров» в форме восьмилепесткового цветка лотоса[50].

Современная религиозная ситуация в Японии характеризуется не только расцветом «новых религий», но и изменениями в официальном синтоизме. Синто, являющееся государственной религией, к XXI веку поменяло свои позиции. Синтоизм все более усиливает свое участие в социальной жизни, чтобы не потерять связи с широкими массами. Ведь за последнее столетие на упадок синтоизма повлияла смена деревенского уклада жизни на более урбанистский, индустриальный. Составляются храмовые программы в единстве с общественными организациями. Они касаются культурно-просветительской работы, социально-экономических и экологических проблем. В этом отношении современный синтоизм подобен современному католичеству, сравнительно давно включившему в свою программу активное участие в общественной, социально-экономической жизни страны. Фундаментальные синтоистские культы природы и предков оказались опорными в экологическом движении против когай (нанесение вреда природе), в противостоянии гиперурбанизации и возрождении интереса к так называемой малой родине («фурсато»). Сегодня культовые идеи синто в единстве с социальной направленностью соответствуют потребностям японского общества.

Ревностными приверженцами синто, исповедующими только синтоизм, оказалось лишь 2-3 млн человек, подавляющее большинство их жители Японии. Основная масса верующих относится к синкретизму синто и буддизма – свадьбы проводят по обряду синто, а похороны сопровождаются буддийскими ритуалами.

Периоды японской истории

название
периода

годы

характеристика
периода

Дзёмон до 300 г. до н.э. Древнейшая история
Яей 300 г. до н.э.
Конфун 300-552
Асука 552-646 Древность.
Становление японской государственности
Хакухо 646-710
Нара 710-794
Хэйан 794-1185 От древности к средневековью. Классическое государство
Камакура 1185-1333 Раннее средневековье. Правление сегунов Минамото и регентов Ходзе
Ёсино или

Намбокутё

1336-1392 Зрелое средневековье. Период междоусобиц
Муромати 1392-1568 Правление сегунов Асикага (1392-1568)
Момояма 1568-1600 Первые попытки объединения
Эдо или Токугава 1600-1868 Позднее средневековье
Мэйдзи 1868-1912 Новое время. Модернизация страны

Примечания

[1] Ками – древнеяпонсие боги, духи (иначе именуемые микото).

[2] В настоящее время территория Японии включает в себя четыре крупных острова (Кюсю, на юге; Сикоку; Хонсю, центральная часть Японии, самый крупный остров; Хоккайдо, на севере; и множество более мелких островов, таких как Окинава.

[3] Дзёмон – «шнуровой узор» (наиболее характерная черта керамики той эпохи). Культура Дзёмон принадлежала людям, напоминающим современных айну. Керамика этого периода – сосуды и особенно глиняные фигурки людей и животных («догу»). Возраст наиболее старых находок до десяти тысяч лет.

[4] Миграция шла и южным путём – с юга Китая, через Тайвань, острова Рюкю и Кюсю.

[5] Это и не удивительно – известно, что в конце первого тысячелетия до н.э. одним из источников рабства было превращение в рабов родственника преступника.

[6] При этом первое употребление самоназвания «японцы» встречается лишь в литературном памятнике ХII – ХIII вв. «Удзи сюи моногатари». В этом тексте японцем (нихондзин – «люди из Нихон», т.е. из Японии) называют человека, приплывшего в Корею с архипелага.

[7] Другое, менее распространённое название этой книги – «Нихонги».

[8] Момент появления людей в мифологии синто не выделен, что говорит в пользу отсутствия чёткой границы между ками и японцами-людьми, видимо, в связи с идеей обоготворения своей нации.

[9] Идзумо – небольшой район на побережье Японского моря, называемый Страна богов. Важнейший после Исэ центр синтоизма. В Идзумо возведено одно из древнейших синтоистских святилищ, посвященное богу Сусаноо.

[10] Все эти растения, как установлено сегодня, появились на Японских островах в период Яей.

[11] Одно из первых божеств, явившихся на Такама-но хара (Равнину Высокого Неба) – Бог Вечного Установления Земли.

[12] Множество каплеобразных священных бусин магатама.

[13] Гейша («человек искусства») – «танцующая девушка», профессиональная танцовщица и певица. Для того чтобы она стала любовницей, мужчине нужно было на это время подписать с ней договор. В противном случае они получали только развлечение остроумной беседой, пением, танцами, чувственными жестами и т.п.

[14] Бива – музыкальный инструмент из семейства лютневых, грушевидной формы с короткой шейкой. Используется для аккомпанемента при пении военных сказаний и буддийских притч.

[15] Страна Ёми – «Страна мёртвых».

[16] Сравни древнеримские луперкалии.

[17] Сравни индуистский культ лингама.

[18] Эти раковины по форме напоминают мужской и женский производительные органы.

[19] Говорят предварительно «утеряв» свое кабанэ.

[20] Император (Дзюннин), приостановивший поощрение буддизма, был казнен.

[21] В 794 году столица страны была перенесена из Нагаока (бывшей царской резиденции с 784 года) в Хэйан (совр. Киото). Камакура – мкесто для ставки, выбранное первыми сегунами из клана Минамото, сначала небольшая деревушка близ нынешнего Токио.

[22] Кукай расположил свою школу на горе Коя, далеко от бывшей японской столицы – города Нара, где существовали старые буддийские школы. Сайтё разместил свою школу на горе Хиэй, около города Киото, новой столицы страны после перемещения её из Нары в 794г.

[23] Теоретическое обоснование тождества ками и Будд было впервые предложено монахами школы Тэндай, а потом подхвачено в «Сутре Великого Солнца», являющейся главным текстом школы Сингон.

[24] Храмовый комплекс Исэ, посвященный Аматэрасу, расположен вблизи бухты Исэ на острове Хонсю (рядом с современным городом Нагоя).

[25] Мэйдзи (Менджи) – эпоха «просвещения».

[26] В буддизме же в самых важных случаях достаточно вознести молитвы в одном или нескольких самых значительных буддийских храмах.

[27] Также и во многих буддийских храмах, в качестве преемственности, статуи были вынесены из храма.

[28] Хэйан – совр. Киото.

[29] На южной оконечности полуострова Кии. Здесь находится место пребывания божественной Идзанами, умершей при рождении бога огня – в деревушке Арима.

[30] Культовые буддийские зеркала имеют стилистическую близость с зеркалами синтоистского культа.

[31] Действительно, японцам присуща идея обновления, например, новогодняя смена талисманов, одежды и т.д.

[32] «Гу» (китайское чтение) иногда заменялось на японское «мия».

[33] Сумиёси – синтоистский бог, повелитель морских волн. Знаменитый храм, посвященный его культу, находится на побережье Сумиёси в городе Осака.

[34] Магамата – украшение из яшмы, изогнутой формы с отверстием в верхней части для нанизывания на нить. Яшма – одна из трех священных императорских регалий.

[35] Возле современного города Нагоя.

[36] Чань Бао. Записки о поисках духов. СПБ., 2004 год, С. 92 – 93.

[37] До сих пор центральный столб в крестьянских домах почитается как божество – хранитель очага, с одновременным фаллическим значением.

[38] См. Л.М. Ермакова. Норито. Сэмме.

[39] В этой связи уместно еще раз вспомнить об аскетах – джайнах, которые носят с собой метёлочку, чтобы разметать перед собой дорогу от живых маленьких существ. Что это за пешеходное движение в склоненном непрерывно положении, да еще и непрерывно подметая? Не является ли эта метелочка символом ритуального очищения?

[40] Сравни славянскую ритуальную игру: « ….. а мы просо вытопчем».

[41] Начало весны по григорианскому календарю 1 февраля.

[42] Микоси находилось в доме тоя.

[43] Устойчивое присутствие сакэ во всех священных ритуалах уподобляет её соме индийцев.

[44] Мацури – наиболее яркие и пышные синтоистские церемонии.

[45] Согласно японской мифологии в этом месяце все боги покидают подвластные им провинции, города и селения и собираются в Великом храме в Идзумо, где держат совет о делах мира в будущем году.

[46] Эти боги имеют изображение только в домашнем богослужении, из-за влияния буддизма. Кроме этого не имеют никаких изображений.

[47] Лиса – злодейка была девятихвостой.

[48] «Десять видов божественных сокровищ», описание и рисунки которых даются в «Кодзики».

[49] Заметим в другой раз имя Нагасаки прогремело уже от взрыва американской атомной бомбы сброшенной на Нагасаки в августе 1945 года.

[50] Подробнее см. А. Момояма, А. Накорчевский. Японский буддизм. СПб., 2004, С. 370-377.

Литература

  1. История религии: В 2-х т. Т.1/ Под общ. Ред. И.Н. Яблокова/ М., 2004.
  2. Васильев Л.С. История религии Востока. М., 2004.
  3. Шантепи де ля Соссей Д.П. Иллюстрированная история религий: В 2-х т. Т.1. М., 1995.
  4. Кузнецов Ю.Д. История Японии. Учебник для вузов. М., 1988.
  5. Кодзики. Записки о деяниях древности. Свиток 1-й. СПб., 1994.
  6. Кодзики. Записки о деяниях древности. Свитки 2-й и 3-й. СПб., 1994.
  7. Кодзики – Записки о деяниях древности. СПб., 1993.
  8. Нихон сёки. Анналы Японии. СПб., 1995.
  9. Нихон сёки – Анналы Японии. В 2-х т. Т.1. СПб., 1997.
  10. Нихон реики. Записи о стране Японии и чудесах дивных воздаяния прижизненного за добрые и злые дела. СПб., 1995.
  11. Акутагава Рюноскэ. Сочинения: В 4-х т. Рига, 1998.
  12. Анарина Н.Г. Японский театр Но. М., 1984.
  13. Бито Масахидэ, Ватанабэ Акио. Хронологические очерки истории Японии. Б.м., 1994.
  14. Виноградова Н.А. Искусство Японии. М., 1985.
  15. Воробьев М.В. Япония в III-IV вв.: этнос, общество, культура и окружающий мир. М., 1980.
  16. Гессе-Вартег Э. Япония и японцы: Жизнь, нравы и обычаи современной Японии //Пер. с нем. СПб., 1904.
  17. Гоголев К Н. Индия. Китай. Япония. М., 2004.
  18. Горегляд В.Н. Мифы Древней Японии // Кодзики. Записки о деяниях древности. Свиток 1-й. СПб., 1994.
  19. Горегляд В.Н. Общественная мысль и религии в эпоху Эдо //Из истории общественной мысли Японии XVII-XIX веков. М., 1990. С. 12-27.
  20. Гришелева Л.Д. Формирование японской национальной культуры. М., 1986.
  21. Гришелева Л.Д. Театр современной Японии. М., 1977.
  22. Григорьев М.П. Лик Японии. М., 1997.
  23. Гундзи Масакацу. Японский театр Кабуки. М., 1969.
  24. Дзэами Мотокиё. Предание о цветке стиля (фуси кадэн), или Предание о цветке (Кадэнсё) /Пер. со старояпон. М., 1989.
  25. Дэлби Л. Гейша /Пер с англ. М., 1999.
  26. Древние фудоки. М., 1969.
  27. Игнатович А.Н. Буддизм в Японии: Очерк ранней истории. М., 1987.
  28. Иофан Н.А. Культура древней Японии. М., 1974.
  29. Иэнага Сабуро. История японской культуры. М., 1972.
  30. Иерхарт Б.Х. Религиозные традиции Японии //Религиозные традиции мира. В 2-х т. Т.2. М., 1996. – С. 492-613.
  31. Календарные обычаи и обряды народов Восточной Азии. М., 1985.
  32. Конрад Н.И. Театральные представления в древней Японии //Литература и театр. М., 1978.
  33. Конрад Н.И. Японская литература: от «Кодзики» до Токутоми. М., 1974.
  34. Конрад Н.И. Очерк истории культуры средневековой Японии: VI-XVI века. М., 1979.
  35. Культура классической Японии: Словарь-справочник. Ростов-на-Дону, Харьков. 2002.
  36. Лобжанидзе А.А., Горохов С.А., Заяц Д.В. Этнография и география религий. М., 2005.
  37. Мараини Ф. Япония. Образы и традиции. М., 1980.
  38. Мещеряков А.Н. Книга японских символов. М., 2003.
  39. Мещеряков А.Н. Книга японских обыкновений. М., 1999.
  40. Мещеряков А.Н. Древняя Япония. Буддизм и синтоизм (проблемы синкретизма). М., 1987.
  41. Мещеряков А.Н. Герои, творцы и хранители японской старины. М., 1988.
  42. Мещеряков А.Н. Древняя Япония: культура и текст. М., 1991.
  43. Маркарьян С.Б., Молодякова Э.В. Праздники в Японии: Обычаи, обряды, социальные функции. М., 1990.
  44. Мифологический словарь. М., 1990.
  45. Мифы народов мира. В 2-х т. М., 1994.
  46. Нагата Хироси. История философской мысли Японии. М., 1991.
  47. Норито. Самме. М., 1991.
  48. Огуро Тацуо. Вы – немцы, мы – японцы. Сравнение менталитета и образа мысли // Япония в сравнительных социокультурных исследованиях. М., 1990.
  49. Пасков С.С. Япония в раннее средневековье. М., 1987.
  50. Радуль-Затуловский Л.Б. Конфуцианство и его распространение в Японии. М.-Л., 1997.
  51. Синто – путь японских богов. В 2-х т. СПб., 2002.
  52. Светлов Г.Е. Старые и новые боги Японии. М., 1968.
  53. Светлов Г.Е. Путь богов. М., 1985.
  54. Светлов Г.Е. Колыбель японской цивилизации. М., 1994.
  55. Сила-Новицкая Т.П. Культ императора в Японии: Мифы, история, доктрины, политика. М., 1990.
  56. Спеваковский А.Б. Религии синто и войны. Л., 1987.
  57. Сердюк Е.А. Стиль “силы” – арагото – в театре Кабуки и классической японской гравюре //Современное искусствознание. М., 1976. – С. 158-173.
  58. Сэнсом Дж. Япония: краткая история культуры. СПб., 2002.
  59. Садокова А.Р. Японский фольклор. М., 2001.
  60. Тамгинский И.И. Япония: религиозно-политическое движение Сока гаккай – Комэйто // Религии мира. М., 1982. – С. 99-119.
  61. Хамамура Е., Сугавара Т. и др. Кабуки. М., 1965.
  62. Хани Горо. История японского народа / Пер. С яп. М., 1957.
  63. Херай. Японские сказания /Пер. с англ. М., 1991.
  64. Хироаки Сато. Самураи: История и легенды /Пер. с яп. СПб., 1999.
  65. Шелестова Е.Н. Эстетика и религия японцев как противоречиво функционирующая целостность //Человек и мир в японской культуре. М., 1985. – С. 258-265.
  66. Эйдус Х.Г. История Японии с древнейших времен до наших дней. М., 1968.
  67. Элиаде М. Словарь религий, обрядов и верований. М., 1997.
  68. Япония: идеология, культура, литература. М., 1989.
  69. Япония от А до Я. Популярная иллюстрированная энциклопедия. М., 2000.
  70. Японская мифология: энциклопедия. М., СПб.,2004.
  71. Японский календарь (деление потока времени) //Народы Азии и Африки. 1970. № 4.

Суровягин С.П.

Синтоизм. Религия Японии: Один комментарий

Добавьте свой

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: