Фритьоф Шуон: перверсии традиционализма

шуон копияФритьоф Шуон (Frithjof Schuon, шейх Иса Нур ад-Дин Ахмад, 1907-1998) – один из известнейших традиционалистов, основатель собственного суфийского ордена марьямия (алавия), философ-метафизик, автор многих книг о религии и традиционном искусстве, художник и поэт. Шуон был учеником Рене Генона приблизительно до конца 40-х годов, когда перверсии внутри шуоновской суфийской общины стали явными и (по причине сопротивления самого Шуона) необратимыми. По словам Генона, его орден стал расплывчатой «универсалистской» организацией. Критика Генона (и Вальсана), по сути, сводилась к тому, что Шуон подменил перенниализм универсализмом, т.е. идею метафизического единства традиций смешением актуальных традиционных форм. А. Дугин дал еще более жесткую оценку деятельности Шуона, который, начав с ислама, закончил «второсортным синкретизмом и неоспиритуализмом в духе американских торговцев «новыми культами».[1]

Фритьоф Шуон родился в Базеле, но имел немецкое гражданство по рождению, поскольку его отец был немцем. Воспитываясь в артистической семье (отец был скрипачом), Шуон мечтал стать художником или поэтом. После смерти отца семья переехала во Францию, в Мюлуз. Он отслужил во французской армии и стал работать художником по текстилю в Париже. Будучи еще юношей, он начал зачитываться Бхагавад-гитой и упанишадами.

Ему было 16 лет, когда он впервые прочел книгу Генона «Восток и Запад», воспринятую с энтузиазмом. В 1931 г. он вступил в переписку с Геноном, но его возмутило то, что тот посоветовал ему избрать суфийский путь. Это было связано с его увлечением ведантой и, к тому же, признанием особой значимости фигуры Христа. Тем не менее, он все-таки принимает ислам. Хотя, если проследить духовный путь Шуона, можно заметить то, что ислам с его жестким монотеизмом, строгостью норм шариата, сдержанной эстетикой всегда стеснял его экзальтированную и страстную натуру. Возможно поэтому его работа «Парадоксальные аспекты суфизма» (1978) имеет почти антиисламские интонации. А в 1981 г. он заявил в письме, что отправной точкой для него является адвайта-веданта, а не индивидуалистическая и волюнтаристская антропология, с которой связан суфизм.

Итак, руководствуясь, как он полагал, знамением (он увидел на улице Парижа североафриканский кавалерийский отряд), Шуон принимает ислам. Вообще, Шуон всегда придавал особое значение видениям и знакам, что сыграло, на наш взгляд, в его духовной жизни роковую роль. Будучи в Марселе, он узнает от алжирских моряков о шейхе Ахмаде аль-Алави, который сначала был мюридом шейха Мухаммада Бу Зиди тариката даркавия в Марокко, а затем в Мостагенеме (Алжир) основал свой орден алавия (в честь Али) и принял прозвище аль-Алави. В конце 1932 г. Шуон отправился в Мостагенем в завийу (суфийская обитель, центр ордена) тариката алавия, где пробыл три месяца. Следуя рекомендации Генона, в 1933 г. Шуон получает инициацию в алавии. По возвращении в Базель Шуон убедил и своего друга детства Титуса Буркхардта (ставшего впоследствии выдающим религиоведом, специалистом по исламу и религиозному искусству) последовать тем же духовным путем, но тот, в связи с определенными обстоятельствами, принимает посвящение в иной тарикат, даркавия. Во время второго посещения завийи в 1935 г. Шуон, как он утверждает, был назначен мукаддамом (заместитель шейха) тариката алавия, что подразумевало право инициировать в тарикат (иджаза). Наличие иджазы у Шуона вызвало много споров, вплоть до отрицания такового. Но, несмотря на это, в Базеле 30-х годов, где Шуон основал завийу и стал проводить зикры, она не подвергалась сомнению. Генон поддержал основание этой суфийской обители, поскольку теперь в Европе появлялся центр инициации, который мог бы стать оплотом новой элиты. В 1937 г. у него было видение, благодаря которому он осознал, что стал шейхом. И снова личный визионерский опыт Шуона привел к тому, что его алавия фактически отделилась от алжирской алавии и начала приобретать свои специфические черты.

Специфика ислама внутри его алавии проявлялась в следующем. Шуон считал, что ритуальные действия нужно свести к необходимому минимуму (только обязательные молитвы категории фард, исключая категорию сунна, т.е. рекомендованные, но необязательные практики). В центре должен стоять зикр, который ведет к фана (растворению в Боге), а не предписания шариата, которые ведут к личному спасению. Ислам для Шуона был не целью, а средством на пути к Вечной Философии, или Примордиальной Традиции. Шуон уделял много внимания эстетическому аспекту практики (восточная одежда, убранство). Во время зикра зажигались свечи и благовония. По его словам, земная красота должна стать ключом к Богу. Позднее, в 80-х, в его новой общине Инвернесс-фармз делался особый акцент на красоте человеческого тела. Согласно Шуону, красота человеческого тела – высочайшая степень красоты, которая может быть опорой эзотерической духовности, а нагота символизирует погруженность внутрь, примордиальность и универсальность; «тело есть форма сущности и, следовательно, сущность формы».[2] Красота женского обнаженного тела для Шуона имела особое значение (это, в частности, проявляется в его картинах). Да и вообще его отношение к женщинам и браку мало походили на строгость в этих вопросах, присущую исламу. Шуон ввел понятия «вертикального» и «горизонтального» брака, что никак не укладывалось в рамки шариата. Первый является «духовным» и связывает человека с Богом, второй относится к этому миру. Будучи женатым, он вступил в «вертикальный брак» с женщиной в 1965 г. При этом последняя уже была замужем за его последователем.

«Духовный» опыт Шуона приводил его также к все большему акценту на образе Девы Марии. Последствием этого стало то, что название ордена было изменено на алавия марьямия (от араб. Марьям), а последователи стали именоваться марьями. Он переживал опыты, связанные с образом Девы Марии, неоднократно между 1942 и 1965 годами. Поначалу он сомневался в их подлинности, но потом осознал их благотворность (например, он потерял страсть к книгам, газетам и театру). Он стал интерпретировать эти видения как установление особой связи с Небом. Как пишет Марк Сэджвик, учитывая, что Шуон рассматривал Деву Марию как воплощение Вечной философии, эти видения могли указывать ему на изменение его роли суфийского шейха – теперь его роль становится универсальной, выходящей за пределы частных традиционных форм. Видение 1965 г., в котором Мария предстала обнаженной, было расшифровано Шуоном как знак гностического открытия истины. После этого видения образ обнаженной Богородицы стал нередким персонажем на его картинах, которые использовались в ордене как объект медитаций и почитания. Она, по словам Шуона, объединяет три религии: иудаизм (она из рода Давида), христианство (она мать Иисуса Христа), ислам (она высшая из женщин).

С 1948 г. разгорается полемика Генона и Шуона касательно инициатического потенциала христианства. По мнению Шуона, таинства крещения и конфирмации еще сохранили инициатический аспект (см. его работу «Христианские мистерии»), Генон же был с этим категорически не согласен. Кроме того, Генон и Шуон расходились в понимании соотношения эзотерического и экзотерического. По мнению первого, эзотеризм должен находиться в строгих рамках экзотеризма. Второй же полагал экзотеризм маловажным. Генона возмущало нарушение шариата, которое наблюдалось в алавии Шуона (нарушение поста в Рамадан, нерелегулярность молитв, неправильные омовения, позволение пить пиво во время семейных и деловых ужинов, медитация на неисламских объектах). Шуон это называл отходом от экзотерических формальностей, который необходим для приспособления к западным условиям жизни. Хотя позднее он писал, что это возможно и в связи с условиями нынешнего исторического цикла. В результате Генон перестал отправлять ищущих инициацию к Шуону и настоял, чтобы парижская алавия Мишеля Вальсана разорвала отношения с шуоновской. Как уже было сказано, Генон и Вальсан обвинили Шуона в «универсализме» и смешении частных традиционных форм. Подобные претензии высказывали также бывшие ученики Шуона Хартунг и Кютта. В 1984 г. Шуон опубликовал статью, критикующую Генона за переоценку Востока и непонимание роли традиционного Запада. Ее пренебрежительный тон вызвал возмущение в традиционалистских кругах (не марьями), которые потребовали не допускать статьи шуонианцев в журнал «Традиционные исследования». Так появилось достаточно успешное традиционалистское издание последователей Шуона «Познание религий» (Connaissance des religions).

В 1980 г. Шуон эмигрировал в США, где в штате Индиана основал «духовную» общину. Его интерес к американским индейцам (на него произвела большое впечатление книга американского поэта и писателя Дж. Нейхардта «Говорит Черный Лось») также повлиял на идеи и практику алавии. Он впервые посетил США в 1959 г. по приглашению индейца Томаса Желтого Хвоста. Целью своего визита он видел защиту традиции индейцев от современности. Он поучаствовал в т.н. «солнечном танце», кульминации ритуала племен индейцев оглала-сиу и шошон-кроу, который был воспринят им как слияние с Единым. Фритьоф Шуон со своей супругой Катрин были приняты в племя сиу и получили индейские имена. Шуон это позднее интерпретировал как присоединение к последнему звену примордиальной религии.

Итак, в 1981 г. Шуон переезжает из Швейцарии (где проживал в течение сорока лет) в США, где в поселке Инвернесс-фармз (близ Блумингтона, штат Индиана) основывает общину, которая должна стать (и она так воспринималась учениками) «примордиальной общиной», чистым проявлением Примордиальной Традиции. Хотя, с другой стороны, он сообщал, что хотел стать ближе к индейской традиции. Символом общины стало «пернатое солнце» – символ индейцев Великих равнин. Шуон теперь воспринимался уже не как учитель отдельной религии, частной традиционной формы, а как учитель Вечной Религии. Его именовали пневматиком, а некоторые даже считали аватарой.

Симптомы подобного мессианства и избранности, т.е. того, что в православной аскетике именуется прелестью, у Шуона можно заметить уже со второй половины 30-х годов. Как было сказано, в результате видения он осознал себя шейхом в 1937 г., видение же 1965 г. привело его к осознанию своей универсальной роли. В автобиографии «Воспоминания и размышления», которая оканчивается 1973 годом, он высказывает суждения, которые могут быть истолкованы как представление о себе как о пророке Илие, либо даже воплощении индийской богини Кали. В письме от 1980 г. он о себе рассуждает как о человеческой манифестации Religio Perennis (Вечная Религия) конца времен.

Если Рене Генон рассматривал термин «религия» как сугубо авраамический и как нечто усеченное в сравнении с подлинной традиционной доктриной, сущностью которой является метафизика, то Шуон активно использовал этот термин в значении, приближающемся к понятию Традиции. Аналогом Традиции в работах Шуона является Вечная Религия. Что касается отдельной религии, то ее интерпретация близка к геноновскому пониманию традиционной цивилизации: «…религия есть принцип реальности человеческого существования, который не сводится к никакой другой категории, хотя он связан со всеми другими категориями и областями человеческой мысли и деятельности».[3] Многообразие религий обусловлено разнообразием народов и культур. Все религии – истинны, но Бог говорит в них на разных «языках». Мы видим у Шуона антиномию: Вечная Религия абсолютна и одновременно все отдельные религии абсолютны и исключительны. Священные Писания, хотя и связаны с отдельной религией, могу открыть путь к целокупной истине, т.к. их сущность трансцендентна по отношению к их собственной форме выражения. Шуон понимал, что перенниализм трудно вместить в экзотерический ислам, но его предпосылки он находил в трудах суфиев. Например, он цитировал текст Ибн Араби, где сказано, что его сердце открыто элементам различных религий, что оно есть «христианский монастырь, капище идолопоклонников и Кааба паломника, скрижали Торы и стихи Корана».[4] Частные религиозные формы являются временной и предварительной истиной, их функция – вызвать «потрясение» посредством символа, подобно буддийским искусным средствам (упая), которое, в свою очередь, может открыть более полную истину. Идеи производят разное воздействие на людей, это и обусловливает разнообразие духовных учений. Такими являются, как пишет Шуон, учения о посмертном состоянии человека: статичной созерцательной позиции буддизма и индуизма больше подходит идея перевоплощения, а динамичному взгляду семитов – конечная посмертная судьба. По словам Шуона, идея Вечной Религии отнюдь не обесценивает отдельные религии, т.к. они необходимы и незаменимы как путь к постижению этой Вечной Религии, которая есть сердце каждой религии. Поэтому, Шуон не говорит о создании некоей единой синкретической религии (хотя сам к этому вплотную подошел), но о трансцендентном единстве религий, чему посвящена его одноименная книга. Это единство Шуон, как и другие традиционалисты, связывает с эзотеризмом, который связан с внутренней сверхформенной реальностью. На экзотерическом уровне не может быть никакого единства.[5] Вечную Религию характеризует различение Реального и иллюзорного (абсолютного и относительного), а также унификация и перманентная концентрация на Реальном. Это критерии ортодоксальности для любой религии и духовной области. Ортодоксальная религия должна иметь символизм, который устанавливает это сущностное различение, а также путь для концентрации на Реальном.[6]

Вернемся к общине Инвернесс-фармз. Хотя ней присутствовали и старые марьями, поскольку она объединилась с марьямией из Блумингтона, они занимали там подчиненную роль. В общине доминировал ближайший круг Шуона, в котором особую роль играла его жена Катрин. Этот круг не ограничивал себя рамками ислама. Некоторые суфийские обряды в общине исполнялись, но интерес к исламу не поощрялся. После зикра исполнялись индейские песнопения, были установлены «индейские дни», сопровождавшиеся индейскими ритуалами. Рассказывают также о тайных собраниях посвященных, где присутствовали только Шуон и ближайший круг учеников, на которых мужчины были в набедренных повязках, а женщины обнаженными. Собрания сопровождались танцами.  Информация о жизни общины (в том числе о «вертикальных женах» Шуона) вызывала недовольство некоторых марьями, что заставляло их покидать орден. Число их увеличилось после приезда Алави ал-Алави из алжирской алавии в Нью-Йорк в 1988 г., где он заявил, что Шуон не обладает иджазой.

Крупный скандал разгорелся в 1991 г., когда член ближнего круга Марк Кослоу из-за конфликта с Шуоном обратился в полицию, где сообщил о ритуалах общины, и что якобы на тайных собраниях Шуон обнимал женщин, в том числе и тех, кому менее 16 лет. В результате расследования суд присяжных обвинил Шуона в сексуальных домогательствах к несовершеннолетним и в сексуальном принуждении. Хотя эти обвинения были сняты за недостаточностью улик, репутация Шуона была испорчена. В итоге он написал своим муккадамам о том, что отказывается от руководства марьямии, несмотря на протесты Лингса и Насра. Последующая жизнь отдельных ветвей марьямии становилась все более мусульманской, без отсылок к шуоновскому универсализму.

Несмотря на все указанные одиозные аспекты его деятельности, Шуон внес весомый вклад в распространение традиционалистских идей, оказал колоссальное влияние на интеллектуальную среду  вообще, причем не только западную. По данным Марка Сэджвика, Шуон и его явные последователи опубликовали за период 1950-1999 гг. 220 книг, 80 из которых были приняты успешно, 135 переведены на иные языки. Благодаря марьямии традиционалистские книги распространились повсюду. По мнению исследователя Дж. У. Морриса, «редко можно встретить специалиста по духовным аспектам религиоведения, который на самом деле не прочел несколько книг Шуона».[7]

Пример Фритьофа Шуона демонстрирует нам те опасности, которые могут скрываться в концепте Примордиальной Традиции, разработанной Геноном, несмотря на все его призывы к ортодоксии и осуждении синкретизма. Несмотря на неприятие Геноном смешения догматов и обрядов, он это допускал для того, кто достиг т.н. Цели. По-видимому, Шуон осознал свой статус именно таковым. Здесь возникает опасность релятивизма. При таком подходе догматы оказываются не выражением истины, а лишь временными относительными подпорками. Утверждение о тождестве конечной Цели предполагает релятивизацию и подрыв исключительности тех или иных учений. Великие религиозные мыслители Востока и Запада, такие как Шанкара, Абхинавагупта, Рамануджа, Мадхва, Нагарджуна, Экхарт, Моше де Леон, Нахманид, Максим Исповедник, Григорий Палама никогда бы не признали, что их конечные точки совпадают. Они даже описывают их по-разному, что не исключает некоторое, возможно лишь языковое, сходство. Подобные вещи могли утверждать лишь подозрительные (сточки зрения ортодоксии) фигуры типа Руми, Сохраварди, Ибн Араби – в исламе, Рамакришна, Кабир – в индийской традиции, А. Мень – в православии. Подобную позицию могли бы признать также неоплатоники, включая неоплатоников Ренессанса, к которым традиционализм восходит, как это убедительно показал Марк Сэджвик. Образ субъекта, достигшего метафизической реализации и жонглирующего разнородными практиками, глубоко чужд всякой ортодоксии, причем не только экзотерической.

Различие между экуменизмом, универсальной религией и геноновским проектом оказывается не качественным, а количественным. Если представители Нью Эйдж, Вивекананда, Блаватская и Рерихи и другие адепты неоспиритуализма приветствуют смешение уже сейчас, то Генон допускает такую возможность за определенной чертой на пути к духовной реализации.

Литература

[1] Дугин А. Постфилософия. Три парадигмы в истории мысли. – М.: «Евразийское движение», 2009. С. 586.

[2] Шуон Ф. Красота. Цит. по: Сэджвик, М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история ХХ века. — М.: Новое литературное обозрение, 2014. С. 292.

[3] The Essential Frithjof Schuon / edited by Seyyed Hossein Nasr. World Wisdom, 2005, p. 4.

[4] Шуон Ф. Понять ислам // Вопросы философии, 1994, №7-8. — М., 1994.

[5] The Essential Frithjof Schuon / edited by Seyyed Hossein Nasr. World Wisdom, 2005, p. 15.

[6] Шуон Ф. Очевидность и тайна. – М.: Номос, 2007. С. 18.

[7] Цит. по: Сэджвик М. Там же, с. 284.

Жаринов Семен

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: